Ты следуешь за бурей, Эмери. Спокойная, тихая, терпеливая, а потом… Потом ты дашь ему отпор.
Моя грудь равномерно поднималась и опускалась, пока я шептала: «Я дам ему отпор».
– Он может ударить тебя снова, – выдохнул Эйдин, – но уже больше никогда не ранит тебя. Ты улыбнешься, а потом…
– Я дам ему отпор, – прошептала я.
Тепло прокатилось по моему телу, завеса приподнялась, легкие свободно вдохнули, сталь покрыла мою кожу, а ногти превратились в ножи.
Полоз скользнул по моим пальцам и вылез на поверхность, уползая в сторону других растений.
Опустив взгляд, я увидела, что мои ладони по-прежнему погружены в землю, но Эйдин больше не держал меня.
Когда он успел отпустить мои руки?
Вытащив их из земли, я посмотрела на него и заметила легкую улыбку на его лице. Он наклонился и схватил черную змею, свернувшуюся в клубок. Она посмотрела на меня, зашипела, резко развернулась и вонзилась клыками в ладонь Эйдина.
Он отпустил полоза, присосался к двум красным проколам и сплюнул кровь на грядку с растениями.
– Как и практически любое живое существо, испытывающее страдание, – сказал он, – он может укусить тебя, но ты выживешь.
Пот испарялся с моей кожи и голова, прежде неподъемно тяжелая, сейчас будто парила в облаках.
Наклонившись, Эйдин поцеловал меня в висок, и я даже не подумала отстраниться. Его губы были теплыми и нежными – почти как…
Как у отца.
– Ты – Лилит. – Я почувствовала кожей его дыхание. – Тебя нельзя обжечь, если ты и есть пламя.
Отступив, он посмотрел мне в глаза, и я поняла, что вошла сюда с грузом, который собираюсь здесь оставить. Мне стало легче.
Как он это сделал?
Лилит… Его слова пронеслись в моей голове. Может, он еврей? Она упоминалась в нашем фольклоре как первая жена Адама, которую изгнали из Эдемского сада за отказ подчиняться.
Она была светом и тьмой. Она не боялась упасть или гореть слишком ярко.
Она была пламенем.
Справа от меня что-то шевельнулось, и, повернув головы, мы увидели Уилла, стоящего недалеко от нас.
На нем были только серые спортивные штаны, низко сидящие на бедрах, а волосы были растрепаны самым восхитительным образом.
Мое сердце сжалось от его разгневанного вида, но сейчас я была готова к этому.
Его взгляд метнулся от Эйдина ко мне, сидящей у него на коленях, и пронзительность в его глазах вдруг сменилась на безразличность. Он стоял неподвижно. Я поднялась, вспоминая выпускной вечер.
