Мне хотелось, чтобы она жила вечно, однако порой…
Мартин вел бы себя намного хуже, если бы не бабуля. Она – единственный человек, который меня любил. Без нее я бы не выжила.
Но ей было больно.
И если она доживет до того момента, когда придет время поступать в колледж, я не смогу уехать. Я не могла бросить ее с ним и была бы вынуждена остаться.
Ненавидела себя за эту мысль, но…
Хоть я и не желала ей смерти, мне нужно было выбраться отсюда.
Что я буду делать?
Укутавшись в кардиган, под который надела лишь пижамные шорты и майку, повернулась, собираясь закрыть шторы.
Но в углу моей комнаты кто-то сидел в кресле.
Я судорожно вздохнула, отпрыгнув назад.
– Привет, – сказал Уилл.
Мои глаза округлились, я тяжело дышала, сердце подпрыгивало.
– Какого черта? – Я бросилась к окну, прижалась щекой к стеклу, чтобы посмотреть на подъездную дорожку и убедиться, что брата нет.
– Ты сегодня не поставила свечу на подоконник? – спросил он.
Только я не слушала.
– С ума сошел?
Я осмотрела улицу, насколько позволяло растущее перед окном дерево, но не обнаружила машину Уилла.
Надеюсь, он припарковался подальше.
Как, черт возьми, он сюда попал? Брат ушел несколько минут назад. Он мог его увидеть.
– Ты должна зажечь свечу, Эмми.
– Я никогда не зажигаю свечи! – прорычала шепотом, чтобы бабушка не услышала. – Мне плевать на Вечную Ночь. Ты должен уйти.
Он был в джинсах и армейской зеленой футболке, подчеркивавшей цвет его глаз. Его волосы так красиво спадали на виски – гель за целый день утратил фиксирующие свойства.
– Помнишь, что я сказал? – спросил Уилл низким голосом. – Если не придешь ко мне, я сам приду за тобой.
Да, я так и не вышла к нему в назначенное время. Каким бы важным ни был марафон «Миссия невыполнима», у меня имелись другие дела, а он забыл спросить, свободна ли я сегодня вечером.
Парень пристально смотрел на меня, положив руки на подлокотники. Я нахмурилась, несмотря на волну восторга, пробежавшую по телу при виде него.
– Поверить не могу, что у Эмери Скотт на стене висит плакат с Сидом и Нэнси, – пошутил Уилл.
– Пара отвратительных наркоманов, один из которых едва умел играть на гитаре.
– Пожалуйста, – попросила я, проигнорировав его поддразнивания. – Тебе нельзя здесь находиться.
Он медленно поднялся, не отрывая взгляда от моего лица.
– Или, возможно, ты неравнодушна к обреченным романам.
Я отступила назад, когда он шагнул ко мне.
– Просто уходи, – снова повторила.
Но Уилл продолжал приближаться, прошептав:
– Ты такая красивая.
