Я стиснула челюсти, притворяясь сильной, однако дышала судорожно.
Дэймон не переставал смотреть на меня. Вода лилась на нас пока он с любопытством рассматривал мое лицо.
– Почему ты не кричишь?
Ты не поймешь.
Я полагала, для него это в новинку. Охота его заводила. Но все планы рушились, если жертва оказывалась в подобной ситуации не впервые, не так ли?
Ведь ему нужна была не кровь, а страх.
Дело не в сексе, а в силе.
Взгляд Дэймона скользнул вниз по моей шее, медленно спустился по руке. Он прищурился.
Я не кричу, потому что…
– Потому что крики не помогают, – пробормотал парень. – Да?
Сердце гулко громыхало в груди. Застыв, уставилась на него, пока он изучал синяки в форме пальцев, опоясывающие мою руку, царапины на ногах, сине-фиолетовые пятна на плечах.
– Потому что ты устаешь быть жертвой, – словно размышляя вслух, произнес он, – и проще позволить этому случиться.
Дэймон поднял глаза. Мое горло болезненно сжалось из-за его слов.
Он ослабил хватку, но я не убежала.
– Притворяться, будто мы контролируем все, что с нами происходит.
Парень несколько раз моргнул, тревожно нахмурив брови; его манера поведения полностью изменилась.
Мой подбородок дрожал.
– Пока не забудешь, кем была до того, как начала лгать даже себе, – добавил Торренс. – Пока не забудешь, что когда-то улыбалась, и тебе не было так чертовски больно.
Слезы наполнили глаза; я стиснула зубы, чтобы держать себя в руках.
Насилие воспринимается как любовь.
Мне вспомнились его слова с урока литературы.
Изголодавшийся человек проглотит что угодно.
Склонив голову набок, он еще раз окинул взглядом фиолетово-красные синяки на одном боку и на бедрах."
"На парне не было никаких видимых следов от ран. Однако существовали разные виды боли.
– Уилл такой, – голос Дэймона смягчился, стал более печальным, – не так ли?
Как улыбка, от которой не больно. Я кивнула.
– Простой, нормальный, умиротворяющий… Он – единственная часть моей жизни, не тронутая ничем уродливым.
Ничем не оскверненная. Он – единственный, кто до сих пор остается прекрасным, думает, что мир прекрасен, верит, что люди прекрасны, и все такое.
Да. Но я не могла ответить вслух. И без того было трудно сдерживать рыдания.
– Ты не можешь забрать его у меня, – сказал парень, отпустив меня и попятившись назад.
В этот момент я поняла, в чем именно заключалась проблема. Я не была ему неприятна. Его возмущало то, что я так нравилась Уиллу.
