Думаю, книга, прижатая к груди, казалась ему миниатюрным щитом, защищающим от неведомой угрозы.
— Вам лучше покинуть библиотеку, — холодно произнёс он,
— Пойдём, сестрёнка, — пропела Виктория, снова хватая меня за руку. — Нам пора домой.
— Я никуда не пойду! — снова попыталась вырваться.
— Тише, пожалуйста! — строго произнёс служащий. — Здесь всё-таки библиотека, храм знаний, а не площадка для склок!
— Прошу прощения, — пробормотала я, чувствуя, как краска заливает щёки.
— Идём же, — настойчиво потянула меня Виктория.
"
"Когда мы спускались по лестнице я заметила, как она улыбается. Это была торжествующая улыбка. И мне стало от неё не по себе.
Едва мы вышли на улицу, как я резко остановилась, высвободив руку из хватки Виктории.
— Что это было? — потребовала объяснений.
Однако вместо ответа Виктория резко выхватила у меня пакет с булочками и, не говоря ни слова, ускорила шаг.
Я замерла на месте, глядя ей вслед и пытаясь осмыслить произошедшее. Что-то определённо было не так. Сначала эта странная забота, потом ложь про мои проблемы с головой и неумением читать… А теперь она просто убегает с булочками?
От безысходности я двинулась следом.
Может быть, дома мне удастся выяснить, что происходит?
Виктория шла быстро, не оборачиваясь, словно пыталась от меня убежать. Я едва поспевала за ней, путаясь в длинной юбке и проклиная неудобные ботинки. Когда мы, наконец, приблизились к дому сердце пропустило удар.
Возле парадного крыльца стояла массивная чёрная карета, запряженная двойкой вороных лошадей.
На фоне снежной белизны она выглядела зловеще — с тяжёлыми окованными железом колёсами и решётками на маленьких окошках. Карета больше напоминала тюремный экипаж, чем транспорт для благородных господ…
Когда мы добрались до особняка, Виктория буквально влетела внутрь, хлопнув дверью прямо перед моим носом.
Выругавшись, я толкнула массивную створку и вошла следом.
В холле царил полумрак. Тяжёлые портьеры были задёрнуты, лишь тонкие лучики света пробивались сквозь щели. Возле лестницы я заметила высокого мужчину в чёрном фраке.
Незнакомец что-то обсуждал с мачехой. Его неестественно прямая осанка и худощавое телосложение вызвали смутное беспокойство.
Когда я подошла ближе, мужчина медленно повернул голову.
Сердце в груди неприятно заворочалось: лицо незнакомца было мертвенно-бледным, почти серым, а скулы настолько острыми, словно он лично вытачивал их холодными зимними ночами. Тёмные, глубоко посаженные глаза напоминали две бусинки из чёрного агата.
