Ее голос дрогнул на последних словах, а в глазах промелькнула тень печали:"
"— Я так давно тебя не видела, милая. С тех самых пор, как... — она осеклась, покачав головой. — Ну да что об этом. Главное, ты здесь. А остальное мы обсудим за чашечкой горячего какао.
Я прошла вслед за миссис О'Брайен в уютную кухоньку, расположенную в глубине лавки. Там царила атмосфера тепла и спокойствия, резко контрастирующая с холодной роскошью дома Эллин.
На стенах висели связки сухих трав. Медные кастрюли и сковородки сияли, словно начищенные до блеска украшения.
В печи потрескивали дрова, распространяя по помещению аромат яблочного пирога.
Миссис О'Брайен усадила меня за грубо сколоченный, но такой родной деревянный стол, накрытый клетчатой скатертью.
— Вот так, — приговаривала женщина, суетясь у плиты, — сейчас мы тебя согреем и накормим.
Она достала с полки большую керамическую кружку с нарисованными на ней полевыми цветами и принялась колдовать над какао. Я наблюдала, как она насыпает в кастрюльку тёмный порошок, добавляет молоко, щепотку корицы… Движения ее рук были такими знакомыми, словно я видела это сотни раз прежде.
— Знаешь, — произнесла она, помешивая какао деревянной ложкой, — я каждый день надеялась, что ты зайдёшь. Пекла твои любимые булочки... так, на всякий случай.
Она замолчала, продолжая помешивать напиток. В тишине было слышно только потрескивание дров в печи да мерное постукивание ложки о стенки кастрюльки.
Через несколько минут миссис О'Брайен поставила передо мной исходящую паром кружку, украшенную щедрой шапкой взбитых сливок.
Сверху она посыпала их тёртым шоколадом. Затем сбегала в лавку и принесла корзинку, где на чистом полотенце отдыхали булочки — золотистые, пышные, источающие головокружительный аромат карамели.
— Ешь, милая, — она придвинула корзинку ближе.
Я взяла одну булочку — такую мягкую, что она буквально таяла в пальцах. Надкусила, и карамельная начинка тягуче потянулась. Вкус был таким сладким, уютным.
Миссис О'Брайен села напротив, обхватив ладонями свою чашку с чаем. В её карих глазах читалось столько заботы и тревоги, что у меня защипало в носу.
— Спасибо вам большое, — я прикрыла глаза.
— Да, что там… Лучше расскажи как ты?
— Держусь, — я отпила горячий какао и снова закрыла глаза, на этот раз от удовольствия.
Клянусь, ничего вкуснее я в жизни не пробовала.
— Это хорошо, — кивнула женщина. — Твой отец… ох-х-х… Мне так жаль, Эллин.
