– Успокойся, – поправляя макияж, произнесла я.
Самой бы последовать совету! Меня заметно потряхивало: не каждый день выходишь замуж."
"– Как в дешевом спектакле… Ты не могла бы переодеться? – подруга меня словно не слышала.
– Не хочу! Сегодня у меня траур: я ставлю крест над своей свободой.
– Хотя бы вуаль и шляпку сними, – умоляюще пропищала она.
– Зачем? Кажется, они мне очень идут, – поправляя сетку, еще раз провела кроваво-алой помадой по губам.
Мое спокойствие было наигранным. Я боялась! Чьей реакции боялась больше, даже не знаю: отца или Тимура? Скорее всего, второго, но отступать не собиралась.
Я из-за этого наряда вчера все магазины объездила. Соне ничего не сказала, чтобы она не смогла меня переубедить.
– Милана, давай наденем белое? – продолжала настаивать подруга. – Если не хочешь белое, можно любой другой цвет, только не черный! – чуть ли не ныла она. – Ты хочешь, чтобы твоего отца удар хватил?
– Белое я надену при разводе, обещаю.
Отец, увидев меня, как и предполагала Соня, схватился за сердце и приказал быстро переодеться.
Что-то такое я и предвидела, поэтому морально подготовилась. Уступать в этот раз не собираюсь.
Хватит! Я устала от того, что мною всю жизнь командуют. За время, проведенное в Англии, я изменилась: появилась решимость противостоять отцу. Понимала, к сожалению, что мне надо доучиться, и это не гарантировало, что я найду хорошую работу и смогу жить без поддержки отца. На зарплату я просто не выживу. Плохо, наверное, когда ты знаешь, что за твоей спиной надежный тыл.
Лишиться этого страшно… да и не факт, что если я найду работу, то со мной не случится то же самое, что было в Англии: отец надавит на нужные рычаги – и меня попросят уволиться.
Что за жизнь меня ждет с Тимуром, не знаю. И как бы он ни пытался нагнать на меня страху, подсознательно я его не боялась. Он вызывал у меня разные эмоции, но страха среди них не было. А, может, я за эти пять лет так смирилась с судьбой, уготованной мне отцом, что перестала адекватно на это все реагировать?
– Не переоденусь, – заявила спокойно.
Нотка хамства проскользнула, но, я надеюсь, отец этого не заметил. Так разговаривать с папой я себе ранее не позволяла. Разозлился. Ну и пусть! Не уступлю! Он не заставит меня пойти и переодеться!
Соня пыталась слиться с декором, вжавшись в перила, старалась не шевелиться.
– Переоденешься! – прокричал отец. – Бегом! – властно отдал приказ.
– Это мои похороны. – от этих слов он вздрогнул.
