— Она призналась, что стала Легендой прямо в момент своей смерти, — подтвердил я предположение бабушки.
— Мы не знаем, как сейчас для нее течет время. Может быть, она провела в этом кольце столетия. Или же время для нее застыло. А может это самое кольцо вернет ее сознание в том же виде, в котором призрак покинул тело много лет назад. Если в момент смерти Виноградова от кого-то отбивалась, то, вполне возможно, она нападет на нас.
— Она не нападала! — вдруг вспомнил я. — Она приняла смерть от кого-то, кому доверяла.
Кажется, именно так она однажды выразилась…
— То есть, ты не нашел времени выяснить подробности смерти у Любови Федоровны? — с упреком резюмировала княгиня.
— А я говорил, что Любови Федоровне было бы приятно, если бы вы спросили, как ее по голове тюкнули топором… — проворчал Фома.
— Это неприлично, — возразил я.
Но бабушка отмахнулась:
— Глупости! Но мы должны быть готовы к тому, что на нас может напасть огневичка с рангом Легенды. И ее придется…
— Только по голове бить не надо! — быстро попросил Питерский.
И смутился, когда на него посмотрели все присутствующие. — А то во второй раз кольцо может не сработать. Павел Филиппович как-то говорил, что женщин бить не просто нельзя, а еще и неприлично!
Глава 12 Пробуждение"
"Мы полукругом встали возле кровати, на которой неподвижно лежала Виноградова. По моей просьбе Фома подошел к хозяйке дома и осторожно снял с нее одеяло. И я увидел, что тело ее находилось на странной воздушной подушке.
— Я использую специальный артефакт, который позволяет болезному левитировать, — пояснил лекарь в ответ на мой удивленный взгляд.
— Воздух создает невидимые глазу небольшие волны, которые не дают застойным явлениям образовываться в мышцах.
Я кивнул:
— Понятно…
— Такое, поди, очень дорого стоит? — хитро вдруг уточнил Фома и зачем-то внимательно посмотрел в лицо Любовь Федоровны.
— Разве это важно? — возмутился было Лаврентий Лавович. — Я покупаю все нужные снадобья и артефакты, чтобы процесс исцеления проходил как положено.
— Важно! — не сдавался Питерский. И добавил в голос обеспокоенности: — Как дорого обходится такое долгое лечение?
Он наклонился ближе к Виноградовой и тихо произнес:
— Мы скоро по миру пойдем с такими-то тратами…
— Да что… — взвился лекарь, но я положил на его плечо ладонь и покачал головой.
— Не принимайте это на свой счет… Таким образом Фома просто пытается призвать нашу болезную.
— О! — понял Лаврентий Лавович, и лицо его просияло.
