— То есть, я тянулся к ней не только потому, что она… — я откашлялся, — хорошая? Но и потому, что у нее особенная сила?
— Что бы там не говорили, что якобы противоположности притягиваются, но это бред. Подобное стремится к подобному. Как и твой отец, получивший огонь своего отца, но с примесью моей тьмы, странным образом тянется к Виноградовой… — внезапно заявила бабушка. — Не думай, что я не заметила, как он реагировал на нее в резиденции. Я полагала, все дело просто в харизме этой женщины. Она ведь и впрямь была интересным человеком.
— Но дело в другом?
— Саша рассказал мне про то кольцо, которое было на пальце ее тела. Оно придавало ее силе особый оттенок. Делало ее темнее. Быть может, потому я и сама прониклась абсолютным доверием к Любовь Федоровне…
— Людмиле Федоровне, — поправил я. И пояснил: — Мы решили поменять ей имя. И когда она очнется…
— Если очнется, — поправила меня бабушка.
— Когда, — упрямо повторил я. — Я верю, что ее душа ушла на ту сторону.
— Думаешь, она в доме?"
"— Есть вероятность, что она в кольце, — признал я то, о чем не хотел говорить вслух.
— Артефакт позволял Виноградовой пожирать души. Вполне возможно, что и ее душу поглотило кольцо.
Я молча мотнул головой, не желая признавать очевидное.
— Ты должен быть готовым к тому, что она никогда не очнется. Потому что внутри нет души, и никогда больше не будет.
— Она не батарейка. Ее тело живое. Оно как дом, и душа никогда не покинула бы такое жилище!
Княгиня покачала головой и заговорила, осторожно подбирая слова:
— Любовь… Людмила Федоровна привыкла к тому, что она мертва.
Она считала себя таковой. Потому вполне могла повести себя как любой другой призрак — пойти на свет. Но не на вокзал, к тем кассам, которые выдают билеты в другие жизни, а на свет артефакта.
— Она слишком сильная, чтобы подчиниться этой вещице.
— Виноградова долгое время провела с ним вместе в том ящике. Она вполне могла начать ощущать артефакт частью себя самой.
Я был вынужден признать, что в этом есть смысл. Тяжело вздохнул и отвернулся от бабушки, чтобы посмотреть на приоткрытую дверь в комнату соседки.
— Не хочу верить в плохое… — сказал я негромко.
— Значит, будем надеяться, что случится чудо, — кивнула бабушка. И уточнила: — А мне лимонад не нальют? Почему добрая бабушка должна мучиться жаждой?
— Добрая не должна. Но ты ведь совсем другое дело, — буркнул я.
Но встал со стула, чтобы налить княгине напиток.
Глава 11 Утренние подвиги
В дверном проеме показался сонный лекарь.
