Мы бы никогда не потребовали от Елены Анатольевны исполнения этой устаревшей традиции… Но кто мы такие, чтобы мешать девушке проявить благородство?
— Не смеем вас задерживать, — провозгласил Александр Васильевич и коротко поклонился даме в зеленом. — Пора и честь знать.
Он направился прочь по дорожке в ту же сторону, куда ушел Зимин со своей ношей, мы с Ариной, последовали туда же. Шуйский тоже поторопился за нами, не желая оставаться наедине с Екатериной Юрьевной.
— Вы ловко разрешили эту ситуацию, — сказал я Морозову.
— Это сделала ваша бабушка, — ответил он на ходу, даже не повернув головы. — Она выяснила, что это за закон и предположила, что Свиридовы не учли всех тонкостей его исполнения. Осталось только дать возможность Свиридовым перейти от слухов к делу и заявить о своих намерениях во всеуслышание.
— Но как же Станислав Александрович? Он ведь собирался жениться на своей Авдотье.
— И что же ему помешает? — кустодий хитро усмехнулся. — В законе не говорится о том, что спаситель обязан жениться на даме.
Он берет спасенную под свою защиту. А вот в качестве кого — это остается на усмотрение спасителя. Девица получает новое имя и может даже лишиться титула, если ее господин так пожелает.
— Сурово… — я покачал головой.
— Иначе каждая продуманная девка могла бы заставить дворянина вытащить ее из пасти чудовища, и стать при этом законной супружницей рыцаря.
— Так в качестве кого Свиридова отправилась в дом нашего друга? — спросила Нечаева.
— Он же сказал — щи варить, да дом в порядке содержать.
И детей воспитывать, когда они появятся у Стаса и его жены.
— Елена Анатольевна станет служанкой? — изумился Шуйский.
— Ей стоит преподать урок! — уверенно заявил Морозов. — От честного труда беды с ней не случится… Никто не станет ее мучить и изводить. Хоть Стас и суровый мужик, но все же не изверг, да и за городом у дамочки не будет возможности наделать глупостей… Поработает на свежем воздухе, научиться кухарить. Того и гляди, станет хорошей хозяйкой!
Я покачал головой:
— Очень вряд ли… Она привыкла к другому.
— Просто она не ведала иной жизни. Откуда вам знать, Павел Филиппович, что этой девице на самом деле нужно? Знаете ли вы, зачем она так отчаянно возжелала стать вашей спутницей?
— Она упрямая, — предположил я.
— Или же у нее не осталось другого выбора, только как перешагнуть через свою гордость и пойти на эту подлость… Она разорвала помолвку, которая была ей выгодна, и сдается мне, что все не так просто.
