А затем к ней начало приходить осознание. Девушка побледнела и растерянно оглядывалась, словно искала кого-то, способного ей помочь. Наконец, она уставилась на меня, и в глазах ее блеснула злоба.
— Радость пришла в наш дом, — подтвердил Морозов и повернулся к Екатерине Юрьевне. — Уверяю вас, финал этой встречи в Яблоневом Саду запомнят надолго… Не пора ли отпускать гостей? Они уже устали и полны впечатлений.
Девушка с готовностью кивнула и довольно громко объявила:
— Вечер был долгим и, надеюсь, очень приятным! Мы будем рады, если вы оставите несколько слов благодарности в гостевой книге.
У парадного входа всех ждут машины. Просьба не толкаться…
Народ тут же встал со своих мест и довольно бодро потянулся к выходу, чтобы успеть до возникновения пробки на выезде. Мы же с Нечаевой вышли на сцену, чтобы поздравить Зимина. За нами подошел Шуйский.
Распорядительница праздника покачала головой, глядя в спины гостям.
— Каждый раз ломятся к выходу, словно не могут задержаться хоть ненадолго…
— Для них вечер оказался хлопотным, — предположил Дмитрий Васильевич и осекся под оценивающим взглядом Екатерины.
Морозов же буквально сиял, словно заключил лучшую сделку в своей жизни. Он махнул рукой, будто отпуская «молодых».
— Станислав Александрович, отвезите девицу к себе домой. Ей наверняка нужно отдохнуть.
— Зачем так торопиться? — очнулась Екатерина Юрьевна.
— Девушка должна прийти в себя от потрясения…
— Какого потрясения? — вдруг подобрался глава кустодиев. — Княжна пришла сюда, точно зная, о чем заявит. Она выбрала для своего платья цвета Чехова, потому как решила, что теперь принадлежит нашей семье…
— Она не трофей, — осторожно возразила девушка в зеленом, но Морозов равнодушно пожал плечами.
— Вы сами ратуете за соблюдение традиций, — терпеливо принялся пояснять он, — и должны понимать, какой закон сами призвали нас соблюсти… И прямо сейчас мы в точности его исполняем.
Девушка больше не принадлежит своей семье. Теперь она — спутница моего названого сына. И должна проявить покорность.
— Но ритуала в храме не было… — продолжала упираться Екатерина.
— Какого ритуала? — невинно осведомился Морозов.
— Брачного, — непослушными губами пролепетала Свиридова.
