Неподалеку от окна сидела Олюшка и старательно делала вид, что не смотрит на моего помощника.
— Как там Яблокова? — спросил я у нее, садясь за стол.
Девочка подозрительно покосилась на меня и демонстративно отвернулась.
— Зря ты так, — вздохнул я. — Ведь мне несложно попросить Фому показать тебе уши.
— Правда? — тотчас отозвалась призрачная помощница с робкой надеждой.
— Да что им всем они дались?! — притворно возмутился парень и провел пальцами по волосам.
Я заметил, что между прядями мелькнули мохнатые кошачьи уши.
"
"Олюшка тенью метнулась в сторону помощника и воспарила над полом, чтобы лучше рассмотреть шаманские особенности Питерского. Потом счастливо улыбнулась и оказалась рядом со мной.
— Спит ваша подопечная, все у нее хорошо. Там за окном был призрак, он приказал мне не шастать по дому. Странный он какой-то… Кажется, он боится эту женщину.
— Он ее уважает, — поправил Олюшку Фома. — У нас в доме принято относиться друг к другу именно так.
— Странно у вас здесь все… — поделилась своими размышлениями девочка.
— А у вас по-другому? — уточнил я.
— Софья Яковлевна никого из нас не обижает. Она хоть и строгая, но справедливая.
— А в последнее время в вашем прибежище не происходит ничего странного?
Призрак подозрительно сощурилась:
— О чем это вы, Павел Филиппович?
— Например, на моем болоте распустились цветы, — решил поделиться я. — И пни стали немного странно себя вести…
Олюшка внезапно широко улыбнулась и едва слышно прошептала:
— Это потому что вам хорошо.
У нас тоже все цветет и пахнет. И еще…
Она замолчала, словно засмущалась, а потом оглянулась и истаяла в воздухе.
— Жутковатая эта ваша Олюшка, — сообщил мне Фома.
— Поверь, бывают призраки куда более страшные, — заверил его я. — Эта девчушка всего лишь отвыкла от мира живых.
— Но ведь наша женщина ведет себя по-другому, — возразил Питерский и замер, не донеся чайник до чашки.
Потом взглянул на меня с тревогой и уточнил:
— А как же Людмила Федоровна? Она тоже отвыкла быть живой?
— Яблокова сможет приспособиться, — уверил я помощника.
— Ведь рядом с ней есть люди, которым она небезразлична.
— Надо договориться с природником, который живет у канала, чтобы он носил нам цветы по утрам, — произнес Фома, разливая по чашкам настоявшийся чай.
Я благодарно кивнул, взял чашку и сделал глоток. Спросил:
— А ты даришь своей девушке цветы?
Питерский взглянул на меня удивленно.
— Конечно, — ответил он. — Я не совсем дикий, вашество.
