Надо привыкать называть ее этим новым именем, — согласился Александр Васильевич.
Дверь в комнату Виноградовой открылась, и на пороге показалась бабушка. Она вышла наружу и громко, чтобы все слышали, произнесла:"
"— Сидят и сплетничают тут… — Потом она поморщилась и добавила: — Еще и курят. Надымили.
Затем она быстро подошла к нам и тихонько приказала:
— Не вздумайте пялиться. Ей сейчас все кажется непривычным.
В гостиную вышла Нечаева и ободряюще улыбнулась нам. А следом из комнаты неуверенно шагнула Виноградова.
Она облачилась в светло-голубое платье, которое было ей слегка велико. Женщина казалась хрупкой, почти призрачной, но я отчетливо видел, что она настоящая.
— Какая вы сегодня красивая! — вдруг без всякого стеснения выдал Фома и вышел навстречу соседке. — Я так ждал, когда вы проснетесь. И даже журналы вам читал. И…
— Фомушка, ты правда считаешь, что мне это все идет? — смущенно уточнила Любовь Федоровна.
— Очень идет! — ответил парень и, подойдя к ней ближе, наклонился, чтобы убрать с носка ее туфельки лепесток цветка.
— Спасибо, — мягко поблагодарила женщина и оглядела нас блестящими глазами. — Я немного похудела. И все вещи давно вышли из моды… Но это ведь совсем неважно, правда?
— Конечно, — поддержал я.
Хозяйка дома осторожно прошла по комнате и выглянула в окно. На ее лицо упали солнечные лучи закатного солнца.
— Тепло, — прошептала женщина, жмурясь на свет. — Как же мне этого не хватало.
— Мы наверно вас оставим, девочки, — предложил Морозов. — Чтобы не смущать своим вниманием.
Полагаю, что вы захотите побыть без лишних глаз и ушей.
— Точно! — быстро согласился с кустодием Шуйский. — Мне тоже пора. Я весь день не был дома. Там наверно…
— Собаки не кормлены, — подсказал Филипп Петрович и коротко поклонился. — Простите, что побеспокоили.
— Мне жаль, что я вас ударила, — ответила Виноградова, глядя куда-то мимо всех нас. — Здесь все такое знакомое, но в то же время отчего-то странным образом чужое.
Она отвернулась и вновь уставилась в окно, словно забыв обо всем.
Отец, Морозов и Шуйский спустились по лестнице, и мы с бабушкой проводили их до самого порога.
— Она отвыкла от жизни, — пояснила Софья Яковлевна. — Быть призраком — не самое приятное состояние. Но она пробыла в посмертии очень долго.
— Она опасна? — уточнил Дмитрий Васильевич.
— Поверьте, она быстро вспомнит, что значит жить, — заговорил кустодий. — Ей понадобится не так много времени, чтобы прийти в себя. Но постарайтесь дать ей немного пространства.
