Я промолчал. Возразить было нечем.
— Ты молодец, — внезапно произнёс Филипп Петрович. — Сумел стать тем, о ком говорят с уважением. Это дорого стоит. У меня бы так не получилось.
— Да я особо не старался, — признался я.
— Знаю, — после недолгой паузы ответил Филипп. — И я в твоем возрасте так не умел. Характер сложный. Только спустя годы начинаешь понимать многие вещи, которые помогли бы сделать жизнь проще. И передаешь мудрость детям.
— Но они не хотят тебя слушать потому, что не понимают, — продолжил я за отца.
— А потом сами идут тропой своих отцов, — закончил старший Чехов. — Такой вот парадокс… Кровь не водица. В молодости она слишком горяча и играет большую роль, чем разум. Но я очень рад, что характером ты пошел в мать. Или, быть может, все дело в твоем даре, который сделал тебя спокойнее, нежели я был в твои годы.
Я усмехнулся, но не ответил. Машина катилась по улицам, залитым солнцем. Дорога была почти пустой — видимо, в центр все так же не пускали поток транспорта. Наш автомобиль свернул к высокому зданию палаты, где еще недавно я получал удостоверение.
Фома остановился на парковке, повернулся ко мне и пробасил:
— Прибыли, господа!
— Спасибо, — ответил я. — Можешь пойти пообедать, если желаешь. Думаю, успеешь.
Фома пожал плечами, явно несогласный с тем, что стоит набивать живот в городе.
— Ты в порядке? — тихо уточнил я.
— Не извольте беспокоиться, — ответил парень с легкой улыбкой. — Буду вас ждать, вашество.
Я открыл дверь и вышел из авто. Филипп Петрович последовал за мной, и мы вместе направились к крыльцу.
— Знаешь, мне стоило бы проверить и твоего помощника. Но я даже не мог себе представить, насколько он у тебя необычный!
— И такое бывает, — коротко ответил я.
— И мне кажется, что Софья Яковлевна не особенно удивилась, когда этот Питерский обернулся тем зверем. Она знала о его природе?
— Да.
— То есть… все, кроме меня, знали, что в семье завелся кот?
— Все сложно… — я пожал плечами. — Но могу тебя уверить, что клятву семье Фома принес, как и полагается.
И его скрытая сторона не мешает ему быть хорошим человеком.
— Ну, раз даже княгиня не возражает против такого, то и я приму как данность, что в твоем доме не будет мышей.
— Не смешно, — фыркнул я.
— Так я и не смеюсь, — ответил отец. И серьезно уточнил: — Выходит, что он шаман? Самый настоящий?
— Можно и так считать…
— Я читал о них сводки, но полагал, что все это сказки… — Филипп Петрович оглянулся, убеждаясь, что нас точно никто не слышит.
