Он плохо спал, спина болела, навалились ненужные переживания – вот такие подарки преподносит взрослому человеку жизнь. Мама ушла рано, наверное, в бассейн, и оставила ему на столе завтрак: хлеб и вареные яйца. А еще она достала банку скумбрии с истекшим сроком годности и пакет риса. По утрам она иногда все путала. Трогательный жест, Йеппе оценил и его, и то, что ее нет дома. По утрам он предпочитал быть один. А иногда и весь день.
Йеппе сделал себе кофе и сел к компьютеру проверить электронную почту. Его знакомый из Интерпола подтвердил, что брата и сестру, которых долго искали, через Франкфурт отправили домой, чтобы они предстали перед судом, а скрывались они в Австралии.
Сложно было и найти их, и добиться выдачи. Йеппе с довольным видом щелкнул пальцами и, ощутив прилив сил, написал ответ в Интерпол.
В 8:45 следователь Фальк подъехал к бордюру на углу Нёрре-алле и Санкт-Ханс-торв – за Йеппе приехал принадлежащий полиции черный «Опель-Вектра». Крупный живот Фалька упирался в нижний край руля, и машина казалась непропорциональной по отношению к водителю.
Йеппе скептически на него смотрел.
– Может, я поведу?
– Нет-нет, все хорошо. Садись.
Йеппе сел на пассажирское сиденье и застегнул ремень. Лишь когда он замер, Фальк включил поворотник и тронулся с места. Со скоростью примерно двадцать километров в час он подкатил к перекрестку, причем как раз вовремя – загорелся красный свет. Фальк ударил по тормозам, и лоб Йеппе оказался в опасной близости от ветрового стекла.
– Оп-па, красный.
Йеппе выпрямился на сиденье и не стал обращать внимания на то, как шевелятся брови Фалька.
– Почему динозавры не могут хлопать в ладоши?
Йеппе вздохнул.
– Я не знаю, Фальк. Потому что у них слишком короткие лапы?
– Потому что они вымерли!
Фальк расхохотался.
Йеппе уперся щекой в боковое стекло и наблюдал, как оно запотевает от его дыхания.
Когда они доехали до Латинского квартала, Фальк свернул на Санкт-Педерс-стреде и стал искать, где бы припарковаться. В маленьких домах XIX века размещались бары, вегетарианские рестораны и странные секонд-хенды; в узких улочках чередовались разные стили – от идиллии до панка.
Жители ласково называли свой квартал Писсуаром – благодаря не только многочисленным заведениям, но и тому, что когда-то скот справлял нужду прямо на улице.
Фальк заглушил мотор и указал на пастельно-зеленый особняк, где на первом этаже разместился секс-шоп.
– На втором этаже у нее мастерская. Я сказал, что мы приедем в девять.
