И мы несем ответственность за смерть Перниллы. Их горе и гнев можно понять…
– На то были основания?
Она пожала плечами.
– Они подали на нас в суд, но ничего не добились. Но нам это стоило интерната. Нас перестали финансировать. Круглосуточное пребывание одного пациента стоит 150 000 крон в месяц. Мы больше нигде не могли взять такие деньги.
Рита Вилкинс поджала подбородок.
Йеппе колебался. Сидевшая перед ним женщина явно расстроена. Откуда у него ощущение, что она тщательно выбирает, что рассказывать, а что нет?
– Беттина Хольте и Никола Амброзио были особенно близки с Перниллой? Больше, чем с остальными?
– Нет, не особо.
Она резко встала, вернулась к раковине и продолжила бросать столовые приборы в посудомоечную машину – к грязной посуде.
– Единственный, к кому Пернилла была привязана сильнее, чем ко всем остальным, – ее куратор.
Йеппе полистал назад свой блокнот.
– Ким Сейерсен? Воспитатель?
– Да. Но к лечению мы все имели отношение. Как одна большая семья.
Она захлопнула дверцу посудомоечной машины и нажала на кнопку – машина загудела.
– Вы сказали Рамсгорд? Пернилла Рамсгорд?
– Ее отца зовут Бо, мать – Лисбет. Они до сих пор мне регулярно звонят, у меня есть их адрес и номер телефона – вдруг вы захотите с ними поговорить.
Рита Вилкинс подошла к комоду, выдвинула ящик и достала записную книжку. Йеппе наблюдал за тем, как она пишет на клочке бумаги, и сделал знак Ларсену – пусть заберет.
– Позвони и спроси, можно ли нам сейчас приехать.
Пока Ларсен звонил, Йеппе достал телефон.
Моника Кирксков из Медицинского музея написала, что у нее есть дополнительные сведения и она хотела бы с ним встретиться. Кроме того, два раза звонила мама. С чего вдруг такая настойчивость? Йеппе вернул телефон в карман и поднялся.
– Спасибо, что уделили время. Позвоните нам, когда найдете имена старых сотрудников или вспомните что-то, что нам нужно знать. И берегите себя! Преступник на свободе – не стоит гулять одной в ближайшие несколько дней.
Рита Вилкинс уже шла в прихожую. Они шли следом до открытой входной двери, где она тут же закурила еще одну сигарету. Между буков во влажном лесном воздухе клубился дым. Отойдя от двери на пару метров, Йеппе обернулся.
– Как она совершила самоубийство? Ну, Пернилла.
Морщинистое лицо сморщилось, жадно затягиваясь сигаретой.
– Она стащила нож во время дежурства по кухне, а ночью легла в ванну. Перерезала себе запястья. Мы ее только утром нашли. В воде.
