Это я поручаю…
Йеппе отвел взгляд от трех лиц коллег. На торцевой стене висела картина, которую он до сих пор считал новой, хоть она появилась там больше года назад. Подозреваемого вели на вопрос, тот взбесился и разбил предыдущую – «Кувшинки» Моне – вместе с рамой. Теперь на их месте висела репродукция Густава Климта – обнаженные люди и скелеты парят в облаках. Роспись потолка; находится в Вене; Йеппе пытался вспомнить, как она называется. Может, «Медицина»?
– Мы с Фальком были на вскрытии тела Николы Амброзио; если коротко, то он умер точно так же, как Беттина Хольте.
Раны от скарификатора на обоих запястьях и в районе паха, следы от веревок и кляпа, нарушение работы жизненно важных органов и остановка сердца как следствие кровотечения. Смерть наступила между полуночью и тремя часами ночи. Я ничего не упустил, Фальк?
Фальк еле заметно покачал головой, почти не пошевелившись. Томас Ларсен наклонился к Саре и что-то ей сказал так, чтобы остальные не слышали.
Она улыбнулась в ответ.
Йеппе откашлялся.
– Сегодня утром мы с Сайдани допрашивали девушку погибшего, Малену Педерсен. Он итальянец, жил здесь, ему тридцать четыре года, работал в детском саду, а по ночам водил такси. Она считает, он был на работе. Его машину нашли?
Ларсен пригладил волосы.
– Ее нашли на парковке на Тагенсвей, недалеко от того места, где обнаружили тело. Припаркована у бордюра и заперта. Криминалисты уже туда едут.
– Хорошо, но мне кажется, они там ничего не найдут. На жертвах нет следов сопротивления: ни царапин, ни синяков, ни чужих ДНК под ногтями.
Думаю, они были знакомы с преступником и встретились с ним или с ней добровольно.
Утверждение Йеппе основывалось только на интуиции, а кроме того, он не привык делать таких заявлений – это было по части Анетты Вернер. Но раз ее нет, кому-то придется взять это на себя.
– Родных в Неаполе известили, родители едут в Копенгаген. По словам девушки, характер у Николы был спокойный, он не заводил врагов и ни с кем не ссорился. Ни о каких вредных привычках ей не известно.
Но у жертв есть кое-что общее: они работали в интернате для психически больных подростков, – Йеппе заглянул в свои пометки, – «Бабочка», Дюбендалсвей в городе Гуннсёмагле, недалеко от Роскилле. Интернат закрылся два года назад.
– Что таксист делал в интернате?
– Вопрос на миллион, Ларсен. Оказывается, не обязательно иметь педагогическое образование, чтобы работать с детьми и подростками, у которых психические заболевания.
