Беттина Хольте была соцработником – если не знать профессию новой жертвы, разумно предположить, что они там вместе работали."
"Естественно, ей это было неинтересно. Анетта закрыла крышку ноутбука и легла на диван рядом с новорожденной дочерью, взяла подушку и одеяло и устроилась на боку, согнув одну ногу и положив голову на руку, – так, чтобы поменьше тревожить ноющую грудь. Она закрыла глаза и попыталась расслабиться, слушала легкое дыхание младенца, в голове бродили мысли.
Беттина Хольте, будь с ней рядом во время одного из первых неспокойных кормлений, успокаивала бы ее и отвлекала от боли в сосках.
Говорила о трудностях родительства и том, что надо жить настоящим. Анетта без колебаний пропустила бы все это мимо ушей.
Она перевернулась на спину, сделала глубокий вдох уложила ступни. Приподняла голову и стала смотреть на подрагивающие веки младенца. Что ей снится? То, о чем она думает, когда не спит?
Кстати, ей самой надо отдохнуть. А она решила потратить скудный промежуток времени, предназначенный для сна, на то, чтобы думать о деле, над которым она и не обязана работать.
Как будто Йеппе заразил ее разговорами об интуиции и шестом чувстве. Он нес всякую чушь о том, что шестое чувство откроется в момент родов. Космическое пробуждение.
Анетта выпрямилась. У нее от таких мыслей начиналась изжога. Расследование – это девяносто процентов тяжелого труда и десять процентов удачи, по-другому никак.
Она раздраженно откинула плед и встала с дивана. Раз заснуть не получается, можно и поработать.
Она снова открыла крышку ноутбука и успела только записать на старом конверте адрес закрывшегося интерната, когда из кабинета вышел Свенн.
– Я думал, ты поспишь, когда Болтунья уснет. Разве не устала до смерти?
Свенн умеет давать прозвища. Одно из многих качеств мужа, которые она вообще-то любила, теперь стало раздражать.
– А нельзя просто звать ее младенцем, пока мы не дали ей имя?
Она со щелчком захлопнула ноутбук.
– Слушай, можно я сам решу, как называть собственную дочь? – Нахмурившись, он посмотрел на ноутбук.
– Что делаешь?
– Ничего.
Анетта сунула конверт в карман спортивных штанов и встала – стул загремел.
Ребенок захныкал.
Свенн склонил голову набок. Обвиняюще.
– Да ладно, не так уж она и устала. Я ее возьму.
Анетта торопливо подошла к дочери и взяла на руки. Маленькая щечка оказалась горячей, на девочке слишком много одежды. По мнению Анетты, объективно оценить трудно; то слишком мало, то слишком много.
В самый раз – никогда.
