Здесь царили тишина и порядок. Йеппе плюхнулся на офисный стул и позвонил Клаусену из Национального центра криминалистики.
– Кернер! Как раз собирался тебе набрать!
– Вы узнали, что там был за велосипед?
– Еще нет. Но у меня, кажется, появилась мысль насчет орудия убийства.
Йеппе выпрямился.
– Ну-ка!
– Не подумай, я не разбалтываю семье о текущих делах…
Казалось, рассказывает Клаус как-то боязливо.
– Разумеется, нет.
– Конечно. Но сегодня я обедал со старшей дочерью – может, ты ее помнишь, она хирург-ортопед – и упомянул те надрезы на запястьях жертвы.
Чисто гипотетически, конечно.
– Конечно.
Йеппе откинулся на спинку стула.
– Моя дочь говорит, рисунок какой-то знакомый, просто не может понять, откуда он, и предложила позвонить ее подруге – она в Медицинском музее работает. Моника Кирксков. Она специалист по старинным медицинским инструментам.
– Ну ладно…
– Я пришлю тебе ее номер, хорошо? Еще поговорим.
Клаусен положил трубку, а Йеппе так и сидел с телефоном, глядя на его темный экран.
Когда он еще был женат на Терезе, он сидел за обеденным столом на вилле в Вальбю и делился с ней, рассказывая о ходе расследования, хотя вообще-то это запрещено. Теперь она делит жизненные трудности с новым мужем, а на вилле живет молодая пара, выкрасившая фасад в желтый. Вещи Йеппе запаковали в коробки – через две недели его ждет новая квартира в Нюхавне. Жизнь шла дальше. Пока не остановилась.
Поток мыслей Йеппе прервал засветившийся мобильный телефон – визитка от Клаусена.
Моника Кирксков.
Некогда ворошить прошлое, жизнь продолжается. Йеппе набрал номер.
* * *Навязчивый писк микроволновки сообщил, что ужин готов. Одна порция цыпленка тикка-масала, доставленная онлайн-супермаркетом и разогретая, – и можно подавать на простой эксклюзивной посуде психиатра Петера Деманта. Еда, наверно, жирновата, но сегодня ему нужно то, что можно есть из глубокой тарелки.
Он налил себе большой стакан молока и понес еду к журнальному столику, откуда открывался вид на черную воду вокруг Хольмена.
Современная аудиосистема играла Шопена, и профессиональная литература, стоящая на встроенных полках, отражала звук с успокаивающим отзвуком опыта и мудрости. Голые пальцы ног утопали в длинном ворсе ковра, а довершало картину сочетание ледяного молока и пряной курицы. Постепенно он расслабился и почувствовал, что тело обрело покой.
Петер вымотался.
