– Я прекрасно знаю, что это кукла. Не волнуйтесь.
– Ха-ха, ладно, ясно. – Анетта выпрямилась и смущенно огляделась. – Куда пойдем?
– Мы всегда обходим озеро по часовой стрелке.
– Хорошо.
Анетта развернула коляску, и они двинулись по тропинке; две женщины с колясками, за ними – двое полицейских. Они смущенно молчали, Анетта запыхалась и – что ей совершенно несвойственно – чувствовала себя неловко.
– Знаю, мои коллеги беседовали с вами об убийствах, но, как я уже говорила, мне хотелось бы задать вам еще несколько вопросов.
– Анетта достала для дочки соску и попыталась не обращать внимания на абсурдность ситуации. – Ким Сейерсен. Не расскажете мне о нем? О несчастном случае.
– Ким. Милый парень, хороший воспитатель, ужасно, что он погиб вот так… Он был пьян в тот вечер. Все пили, но Ким перебрал. Не знаю, зачем Рита решила устроить вечеринку. На самом деле это недопустимо, алкоголю в интернате не место. Но Рита всегда свои правила устанавливала.
Танья Крусе поправила одеяло на лежащей в коляске кукле.
– Ким критически относился к стилю управления Риты, хотел уменьшить дозу препаратов и изменить питание. Они часто это обсуждали – Ким, психиатр и Рита.
Они шли параллельно Фаримагсгаде – справа к озеру спускался газон. Летом на траве валялись молодые люди, теперь же остались только коричневые листья и лужи. К облегчению Анетты, ее дочь заснула.
– Сначала все было хорошо. Мы развели костер в саду, жарили мясо и пили красное вино. Подростки не хотели спать, раз у нас праздник, и выходили к нам.
Но Ким напился и опять стал спорить с руководством. В одиннадцать вечера я ушла спать. Просто неприятно стало.
– То есть, строго говоря, вы не знаете, что случилось с Кимом?
– Нет…
Высокая женщина приподняла плечи почти до самых ушей и сощурилась – появилась сеточка преждевременных морщин. Похоже, она из тех, кого ждут межпозвоночная грыжа и очки.
Анетта сменила тему.
– Говорят, Пернилла влюбилась в Кима и чувствовала себя отвергнутой. Могли ли она и ее друзья мстить за это?.
.
Танья Крусе резко остановилась.
– Никогда большей глупости не слышала! Это просто-напросто откровенная ложь. Пациенты боготворили Кима, а Пернилла любила его как старшего брата – они бы никогда не сделали ему ничего плохого. Никогда! Кроме того, она была очень тихой, никогда не устраивала истерик. Кто вам такое сказал?
Анетта не видела причин держать это в тайне.
– Петер Демант.
– Ха! Демант.
Она презрительно расхохоталась, изо рта вырывались облачка пара.
