Старые привычки никогда не отпустят: доверять никому нельзя. И себе тоже, но…
Может, даже два месяца.
Семьи Глодова, глав охраны и директоров за границей жили все. Лене с малышкой — тем более надо. Разница в том, что эти мужики в любой момент могут к ним свалить. Ну, почти в любой, почти все. Глодов тоже не может, но эта проблема решаема.
А его проблема — нет.
Выехать он не сможет, не сможет семью оставить здесь, все, что позволено — встречаться с ними в такие редкие моменты, больше похожие на чудо.
Он и этого не ждал.
Думал, навсегда закрыл историю с Леной и ребенком. Почти отвык от них. Думал, все с ними хорошо под крылышком у Каца. Твою мать… Что тут еще сказать.
Он думал, они с Кацем все предусмотрели — а на нее вышли по дурацким рисункам, как сказала Лена. Тварь, которая слила ее и ребенка, бесила до едкой, мучительной боли в желваках.
За светофором он свернул налево — по старому маршруту, на котором Андрей давно не появлялся. Проехал мимо госпиталя, старательно не глядя в ту сторону.
В этом районе он не любил появляться. Плохие, очень плохие воспоминания. Дурные сны. Горло от них болит.
По дороге набрал номер Руслана — главы охраны.
— Привет, — представляться не стал. — Меня сегодня не будет. По личному делу.
— Без проблем.
— Найди записи с камер из гостиницы, где пряталась Макина, с фасада и внутри, и перешли мне.
— Уже в работе.
За что ему нравились глодовские парни — муштра отличная.
Он проехал мимо дома, где когда-то забирал Лену. Адрес он знал — давно выяснил, а нужных вещей не забывал никогда.
Еще когда она беременной ходила. Машину бросил за квартал до дома, чтобы потом соседи не опознали. Приоткрыл уже дверцу — замер. Брать оружие, не брать? С некоторыми сомнениями все-таки вернул кобуру на плечи, натянул пиджак и взглянул на себя в автомобильное зеркало. Пригладил волосы.
В окнах художника горел свет.
Андрей поднялся на нужный этаж и вырубил электричество. Встал за дверью. Сначала ничего не происходило, с той стороны раздался шорох и через несколько минут дверь отомкнулась.
Андрей дал ему выйти. Из квартиры не доносилось ни звука, похоже, парниша был один. Пытаясь подсветить себе телефоном, он направился к электрощитку.
Андрей тихо подошел со спины.
В последний момент парень что-то почувствовал, обернулся. До этого Андрей держался хладнокровно, но вдруг его опалило яростью — подавляемой, чтобы держать себя в руках, и оттого особенно горячей.
Парню он врезал в нос коротким, но мощным ударом.
