Если вчера не показалось, он сказал, что меня любит. И кажется, его пришибленный, незлой взгляд, несмотря на все мои слова, говорит именно об этом.
Не выдержав, я подошла и прижалась щекой к его груди. Несмотря на обиды, непонимание и интрижку. Просто потому, что еще могу обнять.
— Что с ней будет, а? — прошептала я, и тихо расплакалась, цепляясь скрюченными пальцами за Андрея.
Ему нечего было ответить. Я видела: он хотел, просто не мог.
— Ты права. Абсолютно права, Лена. Она этого не заслуживает.
Глава 33
Андрей
Как он устал от женских слез.
От ее слез. Они напоминали, что он бессилен, скован по рукам и ногам, что у них нет будущего — такого, как она ждет. У него нет. Но он покорно обнимал ее и ждал, что она успокоится, пока в кармане джинсов не завибрировал телефон.
— Да.
— Андрей, — раздался холодный голос Глодова. — Что происходит?
Этого звонка он ждал. Отстранив Лену, вышел с кухни, оставив плакать ее в одиночестве, и присматривать за дочкой.
Вышел на крыльцо, чтобы поговорить без свидетелей.
— О чем ты?
Андрей закурил, неторопливо выпуская дым, и с интересом слушал, как Глодова ломает от тихого бешенства.
— О том, что произошло в больнице. Куда ты увез семью?
— В безопасное место, — он затянулся. — А в чем дело?
— Охранник сказал, возник конфликт.
— Ничего не было.
— Ты зря это сделал. Семья будет отвлекать тебя от работы. Твоя жена больна. Куда ты их увез?
Андрей усмехнулся: интересные вопросы.
— Не твое дело, — еще одна затяжка. — Ситуация с Исаевым мне не нравится, так лучше для всех.
Мне спокойней. Он раскололся? Что говорит Руслан?
Глодов несколько секунд бешено дышал в трубку. Андрей знал, что охранник из больницы доложит начальнику. Но не думал, что Глодов так откровенно покажет злость, что Андрей стал недосягаем.
Значит, правильно сделал, что вывел их из-под удара.
— Так что с Русланом? Он допросил Исаева?
— Поговоришь с ним сам. Когда тебя ждать?
— Скоро, — бодро кивнул Андрей и растоптал окурок. — Пока.
Прежде чем войти в дом, взглянул в окно: вытерев слезы, Лена весело разговаривала с дочкой.
Жаль ее. Как жаль. Хорошая она. Верная жена. То, что она сказала о дочери — чистая правда. Болезненная, жгучая, как свинец, который льют под веки — она слепит и не дает дышать.
Он им никто.
Потому и Дину бросил. Бросил всех и все.
А вот эту козявку бросить жалко. Он смотрел, как играет дочь. Забавная, добрая еще девочка, как все маленькие, это потом их жизнь обтачивает, кого сильней, кого мягче. Кого совсем беспощадно.
