И так гадко становится. А еще пусто внутри. Какая-то обреченность накатывает все сильнее. Неужели можно быть настолько циничным и настолько не понимать, что играть живыми людьми это низко?
- Какой же ты…
Мой голос звучит глухо, сил спорить и что-то доказывать попросту нет.
- Прежде чем ты подберешь сто и одну гадость про меня, я тебе кое-что объясню на пальцах, - довольно спокойно говорит Рома. - Ты перешла дорогу Малиновской. И теперь у тебя два варианта - либо ты резко перестанешь ее интересовать, либо дальше тебе не будет жизни в универе.
- Что? При чем тут это?
- При том. Инга умеет добиваться желаемого.
- Надо же ! То есть ты вроде как помогаешь мне, что ли!
- Именно. И поверь, ты мне еще спасибо скажешь, что я вывел тебя из-под удара.
Невозмутимость этого нахала поражает.
- Ты совсем придурок или притворяешься? Ты опозорил меня на весь университет, а теперь говоришь, что вроде как спасаешь от какой-то истерички? Правда думаешь, я настолько идиотка, что поверю в это?
Он хмурится и не дает вырваться, удерживая за плечи.
- Ты здесь новенькая и потому многого не знаешь. Инга не просто истеричка. У нее диагноз. Весьма серьезный. Так что с ней не стоит шутить и недооценивать степень ее серьезности тоже. Если она угрожала тебе практически в открытую - лучшее, что ты можешь сделать, отойти в сторону и как можно скорее.
- Хватит! - взрываюсь окончательно. - Я, по-твоему, дура совсем? Будь у нее серьезный диагноз ее бы здесь не было.
Рома снисходительно смотрит на меня.
- Что? Не так?
- Ее отец щедро оплачивает все косяки дочурки.
И поверь, лучше пусть про тебя говорят, что ты изменила жениху, чем ты получишь кислотой в лицо.
Он говорит довольно спокойно, даже серьезно. И ни намека на шутку.
- Это ведь неправда? - неуверенно спрашиваю. - Ты же просто запугиваешь и пытаешься сделать так, чтобы я разругалась с Андреем.
- Показать тебе, насколько твой выбор неправильный, я мог бы и по-другому. Для этого мне не нужно прибегать к настолько грязным способам.
Меня так и подмывает, что спорить на живых людей - тоже грязно! Грязно ставить деньги на это! Но я молчу.
- Ясно, я поняла. Отпусти меня.
Карельский мое требование выполнять не торопится. Пытается поймать взгляд, но я упрямо отворачиваюсь. Губы все еще горят от его поцелуя, а внутри… Внутри меня разлад. Я не знаю, можно ли ему верить.
- Олесь, я не шучу насчет Малиновской. Не знаю, как уж так вышло, что Киреев появился в зоне ее интересов, но с ней шутки плохи.
