И тишина между нами такая напряженная, что кажется ее потрогать можно. Но когда подъезжаем к общежитию, Карельский снова удивляет меня. Как будто мне этого вечера мало.
- Извини за отца, - неожиданно говорит он.
- В смысле?
- Он иногда… Не видит берегов. Я не знал, что он задумал. Честно.
Рома смотрит строго перед собой, на руль. Сжимает тот до побелевших костяшек.
- Это было мерзко, - высказываюсь по поводу этого финта.
- Согласен. Извини еще раз.
- То, что я сбежала… Это будет грозить мне чем-то? - все же спрашиваю то, о чем подумала не один раз.
- Нет. Вряд ли отец пожалуется Хвостову. Формально мы на приеме были. Так что претензий быть не должно.
Почему-то мне кажется в этот момент, что голос у парня звучит слишком устало. Будто его самого это все вымотало.
- Хорошо. Но больше я на такое не подпишусь, - категорично заявляю.
- Да я уж понял.
Наконец Рома поворачивается ко мне. Странно как-то смотрит, будто задачку решает в голове. Сложную такую, ответа к которой не знает.
- Но проект делать все равно придется.
- А может, и нет никакого проекта? Может, все это просто для отвода глаз и красивой картинки твоего отца?
- Рискнешь проверить? - нагловато усмехается он. И снова становится собой.
- Зачем тебе это, Ром? Для чего столько усилий? Я же сказала, что спать с тобой не стану. Найди себе объект попроще.
В этот момент я и правда надеюсь, что у него проснется совесть, что он расскажет мне правду. Боже, да я даже допускаю мысль, что подыграю ему, если окажется, что эти их пацанские разборки для него важны.
Если только он честно обо всем расскажет.
- А если ты мне нравишься? - он чуть подается вперед, пристально смотрит мне в глаза и словно ищет ответ на какой то вопрос.
- Тогда у нас конфликт интересов, - разочарованно возражаю. На что только надеялась, дурочка? - Потому что ты мне - нет.
- Думаю, я смогу это исправить, - самоуверенно заявляет нахал. - И никакой Киреев мне не помешает.
- Он мой жених, - напоминаю, а у самой-то пока нет уверенности, что Андрей подыграет.
- Это ненадолго, поверь мне.
У меня нет слов от его наглости. Ну, правда. Это ж кем надо быть, чтобы вот такое заявлять?
- Да ты… возмущаюсь, подбирая слова. Но не успеваю - Карельский быстро подается ближе и накрывает мои губы своими. Вот только в этот раз поцелуй оказывается другим - более мягким, нежным. Даже в чем-то осторожным. Правда и настойчивым. Потому что отстраниться Рома мне не дает.
27. Олеся
Карельский сам меня отпускает.
