Вроде бы я хотел убедить ее в том, что она мне нужна, а получается словно только усугубил все.
- Объясни нормально. Из-за чего морозишься? - требовательно спрашиваю, не давая ни увернуться, ни освободиться. Прижимаю телом к дивану.
Селезнева упрямо молчит. Только губы кусает, а меня буквально подрывает от этого. И я просто плюю - снова целую. Я так долго ждал, что смогу прикасаться без ограничений, что сейчас просто башню рвет окончательно.
- Ром… Рома… Ром! - ее взволнованный шепот вытаскивает из марева желания, когда мы оба практически голые.
Даже не могу сказать, как это вышло.
- Что? Я тороплюсь? Ты не хочешь? Прости, я рядом с тобой контроль теряю напрочь.
- Правда? - она нервно сглатывает, а я прослеживаю взглядом, как Олеся облизывает губы, как тяжело дышит, любуюсь ее нереально красивой грудью.
- Ага. Так что, если ты прям хочешь остановиться, давай сейчас. Потом уже, прости, я не смогу.
Она робко улыбается, тянется ко мне сама, и в этот момент я чувствую себя самым счастливым на свете.
Потому что слышу:
- И не останавливайся…
- Девочка моя… - это все, на что я способен сейчас. Страсть затмевает рассудок, а в мыслях только одно желание - наконец-то быть вместе полноценно. Как мужчина и женщина.
- Только это… у меня мало опыта, Ром, - смущенно шепчет Олеся между поцелуями, пытается увернуться, тараторит. - Очень мало. Почти нет. То есть совсем нет…
Черт… Я вообще не связываюсь с девственницами. Никогда. Но сейчас вдруг кайфую от понимания, что никто еще не касался ее так, как я.
Что она не была ни с кем. Что я стану ее первым.
И единственным!
- Не бойся, - шепчу, а сам судорожно пытаюсь сообразить, как сделать все правильно. Меньше всего мне хочется причинить боль любимой девушке. Но даже моих скромных познаний относительно невинности хватает, чтобы понять, что совсем идеально быть не может.
Действую интуитивно - буквально топлю в нежности, ласке, к которой я не склонен от слова совсем. Но с Олесей для меня многое впервые.
И с этого я тоже ловлю кайф.
С ее смущения, ее отклика - она такая красивая, такая трогательная и беззащитная в своей открытости, что я поддаюсь порыву и целую-целую-целую буквально везде.
- Ром… Рома… - часто дышит она, сжимает меня ногами, неосознанно подается навстречу пальцам, языку. И это настолько бесценно, настолько откровенно сейчас, что, кажется, даже самая забористая порнуха не способна возбудить меня сильнее.
