- Спасибо, - искренне говорю. - Конечно, мой. О чем речь.
- И вещи можешь не возвращать. Я так полагаю, к отцу не пойдешь за шмотками?
Я лишь закатываю глаза. Батя бы знатно порадовался, сделай я так. Но и черт с ним. Пусть Галю свою балует и ребенка будущего. А я и сам разберусь без его планов на мою личную жизнь.
- А не пожалеешь, Ром? Все-таки ты привык определенному уровню. Тяжело будет учиться жить по-другому.
- А плясать под его дудку и жениться по указке лучше? - с вызовом спрашиваю.
- Тебе решать, - применяющим тоном произносит.
- А что там с записью-то? Решил, что делать будешь?
- Выведу этого козла на чистую воду. Ему наверняка кто-то помогал. И есть у меня идея, с чего начать.
- Добро, - кивает Мишка. - Если нужна будет помощь - говори.
Он протягивает руку, совсем как в тот день, когда на утро после нашего знакомства я рассказал ему про себя. И я благодарно принимаю ее, понимая, что очень многое в этой жизни оценивал неправильно.
47. Рома
Первый кому звоню - Тоха. Обрисовываю кратко расклад и слышу:
- Вот все у тебя через жопу, Ром.
Нельзя было не доводить? - вздыхает друг.
- Так ты поможешь или нет?
- Помогу, естественно. Тем более, что на Киреева и правда кое-что есть. Не особо серьёзное. Там больше Морозов подставился.
- Кореш его?
- Ну да. А что?
- Он тоже был, когда мы условия спора обсуждали. Может, он и сделал запись?
- Как вариант, - соглашается Берсенев. - Я утром в город вернусь. Можем сгонять.
- Супер. Адрес скину, куда подъехать.
- А ты не дома? - удивляется Тоха.
- Нет. Считай, съехал я от отца.
Повисает пауза. Не то чтобы я боюсь, что Берсенев перестанет со мной общаться, узнав, что бабла и статуса у меня больше нет, но…
- Смело, - комментирует он. - Из-за Селезневой?
- Да из-за всего, - уклончиво отвечаю.
- Себе-то, главное, не ври. Ладно, жду адрес. До завтра."
"Сплю этой ночью хреново. И дело не в том, что диван не такой удобный, как моя кровать. Мне снится какая-то муть, постоянно просыпаюсь и в итоге утром больше похож на зомби, чем на человека.
Миха, к счастью, никак это не комментирует, а делает крепкий кофе.
- И каков план? - спрашивает он.
- Поедем выбивать признание, - криво ухмыляюсь, уже представляя разговор с Морозовым.
Миша хмурится и неодобрительно цокает языком.
- Ты ведь понимаешь, если вляпаешься по-серьёзному, то у отца будет рычаг давления?
Что ж, об этом я тоже думал. Непривычно это - знать, что страховочных тросов больше нет.
- Понимаю. Буду осторожно.
