Тьфу ты, придет же в голову такая глупость! В первой гостиной Лена подошла к стоящей в углу изразцовой печи, такой же, какая, по преданию, была установлена в первой гостиной дома Мятлевых в Санкт-Петербурге. Гладкая глазурь простых кафельных изразцов ярко контрастировала с установленной в самом центре фигурой античного воина в полном облачении с копьем наперевес.
Лена на всякий случай потрогала копье, понажимала на ступни воина, на щиток его шлема, посмеиваясь в глубине души над своей наивностью. И о чем она только думает? Тем не менее в ее характере было доводить до конца любую начатую работу, поэтому, пройдя во вторую гостиную, она так же внимательно осмотрела подоконники, плинтуса, пол, печь, на этот раз украшенную фигурой танцовщицы в развевающихся одеждах.
Зеро.
В третью гостиную, ту самую, где она накануне увидела лежащего ничком Петра Беспалова, она зашла с легким трепетом, усилившимся при виде очерченного на полу контура. Господи, страшно-то как! Стараясь не наступать на меловые следы, Лена обошла комнату, уже привычно проверяя пружинящие под ногами половицы, быстро осмотрела окна и приблизилась к печи с держащей в руках лиру музой.
Фигура и печь были такие же, как две предыдущие – в центре барельеф, а все остальное без выкрутасов и резных изразцов, гладкие обливные белые плитки. В середине печи – из уложенных вертикально довольно крупных прямоугольников двадцать сантиметров на пятнадцать, внизу и наверху – из горизонтально уложенных маленьких «кирпичиков» десять на пять."
"Она подняла голову и вздрогнула.
Ряд горизонтальных прямоугольников, идущих над головой музы, отличался от плиток предыдущих печей. Точнее, в двух предыдущих комнатах все плитки были гладкими, без рисунка, а здесь, ровно в середине верхнего ряда, вделала одна-единственная плитка с рисунком. На ней красовался не очень крупный и оттого малозаметный знак из пересекающихся линий, образующих греческие буквы Πλγι. Не веря своим глазам, Лена смотрела на родовой знак Палеологов. Эту эмблему зачем-то вытатуировал перед казнью Виктор Балуевский, и она же была последней, что видел перед смертью Петр Беспалов.
Словно в полусне, Лена прошагала в четвертую гостиную, где сохранилась последняя изразцовая печь. На ней тоже был установлен барельеф античного воина – немного отличающийся от его первого собрата. Задрав голову, Лена изучила кафельные плитки верхнего ряда: гладкие, без рисунка. Снова вернулась в первую и вторую гостиную, чтобы убедиться – ей не кажется. Нет, все верно.
