Только мне, да и то незадолго до смерти. Ее отец Игнатий Штольцен инженером на железной дороге работал, поэтому, наверное, его в расход после революции и не пустили. А бабушка замуж вышла в двадцать три года за учителя русского языка Николая Кирилловича Ветрова, взяла фамилию мужа. И в 1930 году у них дочка родилась, твоя бабуля Вера Николаевна, моя дорогая мамочка.
– С ума сойти, – повторил Дмитрий.
Конечно, то, что дом, в котором убили Петра Беспалова, почти двести лет назад принадлежал его предкам, было не больше, чем совпадением.
Вот только это совпадение Дмитрию категорически не нравилось.
1825 год
Губернский воинский начальник генерал-майор Александр Францевич Штольцен, после выхода в отставку поселившийся в новом, только что выстроенном специально для него доме, сидел в кресле-качалке перед жарко-натопленной печью в задумчивости. Несмотря на теплое лето, он все время мерз, поэтому печи в доме – все четыре в парадных гостиных подтапливали ежедневно.
Александр Францевич понимал, что умирает, и даже точно знал, за что именно бог послал ему страшную болезнь, от которой внутренности постепенно затягивало могильным холодом.
Бог всегда наказывает за грехи. Поселившаяся в нем пять лет назад страсть так отравила его, что он даже и не сомневался: умирает не из-за болезни, а из-за разъедающего изнутри собственного яда."
"Два года Штольцен противился неизбежному, уговаривая себя: он не хочет ничего предпринимать, а только собирает информацию, чтобы убедиться – тайна, случайным носителем которой он стал, не вымысел, не плод больного воображения его зятя.
Два года он выискивал пути, чтобы оказаться в доме, под сенью которого, кажется, жила эта старая, постыдная тайна, чуть было не ставшая поводом для международного скандала. А потом искушение, подтачивающее его изнутри, стало настолько невыносимым, что он был вынужден действовать.
Он не знал, что будет делать, если найдет вещь, не дававшую ему покоя. Он не знал, что с ним случится, если не найдет.
У него даже плана действий не имелось – просто Александру Францевичу было жизненно необходимо очутиться в знаменитом доме Нарышкиных на Исаакиевской площади, пройти в третью гостиную, остаться там одному и быстро проверить тайник, про который говорил зять. Муж сестры, если уж быть совсем точным.
К тому моменту, как Александр Францевич потерял покой и сон, знаменитый дом уже три года принадлежал богатому и знатному дворянину Ивану Петровичу Мятлеву.
