Вздохнув и задержав дыхание, Елена взяла телефон и набрала нужный номер. Дмитрий вдруг понял, что тоже перестал дышать. Ее звонок был выстрелом из стартового пистолета, и в последующем забеге мог победить, кто угодно, а нужно, чтобы он, только он.
– Шура, – сказала Лена свистящим шепотом, когда после первого же гудка Персиянцева взяла трубку, – Шурочка, ты только не ругайся, но я опять влипла в неприятности и мне нужна твоя помощь.
Из-за конспирации они с Женькой решили, что выводить разговор на громкую связь нельзя, поэтому сейчас слышали только то, что говорит Елена.
– Ты была права по поводу Дмитрия Макарова, ну, моего подрядчика. Шура, он привез нас с Митькой к себе в дом и не выпускает. Шура, дело в том, что я постеснялась сразу рассказать тебе правду. Понимаешь, я соврала, когда сказала, что в том тайнике, который был в печи в доме Яковлева, оказалось пусто. Я нашла там очень красивый кулон, – старинный, кажется, рубиновый, – и забрала, потому что была не в силах с ним расстаться.
Шура, знаю, что я дура, но сначала я действовала, словно была под наркозом, а потом очень испугалась. Я спрятала камень, и не знала, что с ним делать, но, оказывается, этот человек, Макаров, искал его все это время.
Какое-то время Беседина молчала, потому что ее собеседница что-то говорила в трубке. Горячо. Быстро.
– Он, действительно, Штольцен. То есть потомок первого владельца дома. Сказал, что, какое-то время назад, изучая прошлое своей семьи, наткнулся на расследование частного детектива, которое было проведено по заказу Николая Яковлева.
В нем было написано, что Александр Штольцен украл этот камень у сестры и спрятал в своем доме. Только никто не мог понять, где именно, поэтому рубин так и не нашли. А я обнаружила его совсем случайно. Но Макаров вычислил, что это я, и говорит, что не отпустит нас, пока я не скажу ему, где камень. Что? Они с Митькой запускают на улице змея.
Мы тут в тюрьме, но внешне все выглядит благопристойно, чтобы Митька не испугался. Шур, ну куда я убегу, если рядом с ним мой сын? Я же Митьку тут не оставлю. Шур, придумай что-нибудь, а?
Снова небольшая пауза, во время которой Женька показал Елене поднятый большой палец. Держалась она, действительно, великолепно и говорила убедительно. Вот только Александра Персиянцева была умной, хитрой и абсолютно аморальной.
