Сорвать махровую простыню, скрывающую очертания хрупкого женского тела, разбудить Елену поцелуем и немедленно повторить все то, что они вытворяли четыре часа назад, – к этому призывало тело, но сопротивляющийся разум уговаривал дать Елене отдохнуть. После событий вчерашнего дня она это заслужила.
Чтобы отвлечься, Дмитрий начал вспоминать все, что случилось вчера. Он привез Елену сюда, в Излуки, потому что очень за нее испугался. В какой-то момент он осмелился ее поцеловать и она, к его удивлению, не отпрянула в испуге, а ответила жарко и не очень умело.
Она вообще была похожа не на взрослую, разведенную, тридцатипятилетнюю женщину, а на девушку-подростка на первом свидании.
Ее кажущаяся неопытность так сильно разжигала кровь, что Дмитрий отпрянул от нее, прекратив целовать. Он так сильно ее хотел, что был готов уложить прямо на полу в гостиной. До полной потери контроля оставался один шаг, но делать этого было нельзя. Дмитрий отвечал за жизнь и безопасность Елены, а еще за то, чтобы помочь брату и ничего не испортить.
Человек, за которым шла охота, был очень умен и жесток. Ошибка могла стоить жизни, как это чуть не случилось с Даней Еропкиным, а значит, ошибаться было нельзя. Дмитрий Макаров был уверен, что умеет управлять своими чувствами и держать в узде желания. Ровно до тех пор, пока она сама его не поцеловала."
"Хваленую макаровскую выдержку разметало в щепки. Он и сам не помнил, как они оба все-таки оказались на полу, лишенные одежды как последней преграды между телами.
Одежда куда-то девалась. Как выяснилось позднее, на журнальный столик, телевизор, диван и почему-то под кресло.
Без одежды Елена Беседина оказалась еще чудеснее, чем он представлял в своих горячечных фантазиях. У нее было совершенное тело, в нужных местах узкое, в нужных – пышное, гладкое, шелковистое на ощупь. Ее изгибы и выпуклости идеально помещались в его ладони, а сама она, вся целиком, ладно соединялась с его большим телом, как будто их обоих выполнили по особому заказу, специально друг для друга.
Они синхронно двигались, дышали, вздрагивали, стонали, взбирались на какую-то только им одним видимую вершину и падали с нее тоже вместе, погружаясь на самое дно глубокого озера, полного прохладной воды, и выныривали на поверхность, словно совершая сложное задание на чемпионате по синхронному плаванию.
Никогда не выпускающий ситуацию из-под контроля Дмитрий ничего не видел, не слышал и совершенно точно не соображал.
