На экране высвечивалось имя «Митька»."
"При их единственной встрече мальчишка произвел на Дмитрия благоприятное впечатление. Его забавляло, что их зовут одинаково, в этом чудился какой-то знак, хотя никогда в жизни Дмитрий Макаров, человек прямой и рассудительный, не верил ни в какие знаки. Он не знал, насколько его тезка посвящен в происходящие вокруг события, но глазки у него были умненькие, поэтому Дмитрий даже не сомневался, что мальчик, как минимум, встревожен. В такой ситуации не отвечающая на звонок мать стала бы лишним испытанием для детской психики, поэтому Дмитрий протянул руку к заходящемуся на подоконнике телефону и нажал зеленую кнопку ответа.
– Здравствуй, Митя, – сказал он. – Это дядя Дима, мы виделись с тобой в Излуках на берегу в эту субботу. Я работаю с твоей мамой. Она уехала в больницу к Дане и забыла телефон в доме Яковлева. С ней все в порядке, и, когда она вернется за телефоном, я ей передам, что ты звонил.
Кажется, он все сформулировал правильно, чтобы не напугать мальчишку и все ему объяснить, не вызывая лишних вопросов, но в трубке слышалось сопение и пыхтение, как будто мальчик тяжело дышал, борясь с подступающими слезами.
– Митя, у тебя все в порядке? – аккуратно поинтересовался Дмитрий. – Если надо, то я готов помочь до того, как вернется твоя мама.
Молчание и сопение длились, казалось, целую вечность.
– Я не знаю, – наконец, произнес звенящий голос в трубке. – Я помню, конечно. Вас Помпон полюбил, и вы очень хотите собаку, но не можете ее завести из-за командировок.
Дядя Дима, я, правда, не знаю, но, наверное, надо рассказать, чтобы вы мне объяснили, важно это или нет.
От слова «дядя» у Дмитрия во рту появился металлический привкус. Он терпеть не мог, когда к нему так обращались, и сам представился мальчику только потому, что «Дмитрий Михайлович» звучало очень уж официально.
– Зови меня Димой, ладно? – быстро сказал он.
– Димой? – удивился мальчик. – Мама будет ругаться, потому что это невежливо.
– Если по имени и на «вы», то вежливо, – заверил его Дмитрий.
– А маму я беру на себя. Обещаю, что ругаться она не будет.
В последнем он был совсем не уверен.
– Мы с мамой вчера вечером уехали к Шуре, – сказал голос в трубке, видимо, сочтя объяснение по поводу имени достаточным. – Шура – это мамина подруга.
Мамину подругу он, кстати, называл просто по имени, и протестов у Елены Бесединой это не вызывало. Дмитрий малость приободрился.
– Я знаю, да. Она врач и сейчас на операции.
– Она – ветеринар.
