– Это уже утро, – заспорила Зина.
– Ладно, – неконфликтно согласился Паша, открывая холодильник, – к шести рыбеху принесу. Как там мои червячки? Хорошо ли поживают?
– Опять опарыши к продуктам положил? – рассердилась Зина. – Сколько раз говорено: нельзя этого делать.
– Это не навозники, – оскорбился рыболов, – а редкие черви, они водятся только в одном месте сада, экологически чистые, я еле успел их накопать, в октябре они на зиму прячутся, а мабас только на них клюет, разбирается, не дурак.
– Тьфу прямо, – всплеснула руками повариха, – храни эту мерзость в чулане, ей там самое место.
– Нельзя, – возразил Павел, – рыба любит свежак. Червяки на холоде заснут, а когда понесу их к речке, они очнутся, зашевелятся. Это для мабаса как для тебя пирожное. А где они?
– Кто? – хмыкнула Зина.
– О ком мы говорим, о червяках.
– Куда поставил, там и возьми, – сердито отрезала повариха, – и зачем тебе сейчас эта дрянь, если только утром на берег с удочкой намылился?
– Проведать их хотел.
– Какие нежности, – фыркнула Зина, – еще колыбельную на ночь гадам спой.
– Им пение не нравится, – совершенно серьезно заявил Павел, – они тишину уважают. Нет их здесь!
– Домой уползли, – заржала повариха.
– Как они выбрались? – спросил толстяк. – Они лежали в плотно закрытой коробке, я записку к ней присобачил «Не трогать. Это на ужин рыбе».
У меня загорелись уши, и я пролепетала:
– Почему на ужин рыбе? Я бы написала: «Не берите, пожалуйста, приманку для рыбалки».
– Тебя не спрашивают, – схамил Павел, – ты права голоса здесь не имеешь и не скоро его получишь, года через три, не раньше.
Любой кретин глянет на мою объяву и смекнет, что внутри наживка.
Я потупилась. Значит, я не любая кретинка, я не обычная идиотка, а эксклюзивная дурочка, которая приняла червей за креветок и высыпала их в салат. И я совершенно уверена, что на бумажке было написано: «…на ужин рыба». Не рыбе, а рыба. Ну согласитесь, окончание имеет большое значение. Наверное, Павел написал не ту букву. Или я неправильно прочитала? И что теперь делать? В который раз за последние сутки я задаю себе любимый вопрос россиян? Рассказать им правду? И до кучи поведать о кошачьем корме в запеканке? Зинаида мигом выкинет ее, и кого накажут за испорченный ужин? Кто очутится в катакомбах? Нет, я не готова бродить по подземелью, не имея плана лабиринта.
Буду молчать… А вдруг все отравятся?
– Кому могли понадобиться черви? – взвыл мужик. – Мои маленькие милые друзья.
Я прикинулась слепоглухонемой.
