А я, став взрослой, не поленилась газеты тех лет найти, во мне, Мышка, детектив погиб. И что я узнала? Ну, для начала о том кладе почти никто не писал, что странно, интересная ведь тема. Обнаружилась лишь одна статейка про захоронение с глиняной посудой, которое отрыл кандидат наук Попов. Ни о каком золоте речи не было. Несметные богатства папенька и маменька придумали, чтобы люди не удивлялись, откуда у скромных преподов появился особняк. И еще: коттедж был оформлен на нашу бабку, а она являлась известным врачом-гинекологом.
Родители себя со всех сторон обезопасили. Знакомые, зная про золото, говорили: «Конечно. Игорю повезло, отрыл клад, отсюда и недвижимость». И у налоговой с разными другими подобными структурами вопросов не возникло: дом оформлен на имя старухи, а она доктор с мировым именем, кучу премий имела, работала в разных местах. Посторонним же не докладывали, что бабка все свои доходы в подпольном казино спускала.
– Врешь!
– Мышка, ты ничего не знаешь про свою семью. Ты всегда вела жизнь одуванчика, поэтому марионеткой в лапах Кости стала, а я любопытная. Вот и узнала, что у матери есть любовник. Люси, нашу третью сестру, Оксана Петровна от него родила.
– Не верю! Это неправда!
– Отец быстро сообразил, что девочка не от него, – продолжала Валя, – но они с матерью делали вид, что все о’кей! Ты не замечала, что предки давно в разных комнатах спят? А Люси на нас ни капельки не похожа?
– Мама и папа любили друг друга и нас, своих детей!
– Мышка, они обожали только деньги.
Правда, маманя испытывала еще сильное чувство к Люси, перед смертью она отцу сказала: «Ты не знаешь, сколько у меня денег, есть счета в иностранных банках, они зашифрованы, чтобы ими воспользоваться, пароль нужен. Я тебе его сообщу только при одном условии: ты поклянешься, что никогда не бросишь Люси, потратишь деньги на ее образование, дашь девочке все самое лучшее».
Какая, однако, наивность! До сих пор удивляюсь, неужели мать так плохо знала отца? Да тот ради бабла мог на любой святыне соврать.
– Не смей так говорить! Папа истинно верующий.
– Да, – согласилась Валентина, – истинно верующий в златого тельца. И во всю хрень, что у него в голове.
