Мол, мой шофер совершил наезд случайно, вот вам деньги на ремонт здания полиции, мы с водителем домой поедем. Да все полицейские – взяточники, сколько раз я им деньги давал в разных странах. Так! Подопечных запереть! Прислугу тоже!
– И Гарри?
– Конечно! Что за тупой вопрос! Дай им анкеты, они будут заняты, и…
Рация замолчала. Я потрясла ее, увидела, что горевшая на ней зеленая лампочка погасла, наверное, разрядилась батарейка. Я засунула бесполезную рацию под матрас и обняла Роджера."
"– Милый, в доме есть телефон, он находится в комнате тюремщика.
Сейчас Эпохов смоется, все жители замка будут сидеть в своих спальнях, вот он, подходящий момент, чтобы найти мобильник и позвонить домой.
Дверь распахнулась, в спальню с папкой в руках вошла Лика.
– Слушать и молчать! – рявкнула она. – Борис Валентинович производит допрос всех жителей дома. Имя убийцы ему известно. Но у преступника есть сообщник. Это ты?
– Нет, нет, – затрясла я головой, – конечно, нет.
– Надо доказать свою непричастность к убийству Ксении.
– Да, да, как это сделать? – залепетала я.
Анжелика протянула мне папку.
– Заполняй анкету. Там восемьдесят страниц, все пронумерованы. Отвечай подробно, без помарок, тщательно думай, перед тем как написать свою версию. На руки выдается один экземпляр. Тот, кто его испортит или неполно ответит, будет считаться пособником преступника. Времени тебе на работу четыре часа.
– Так мало! Я не успею, – заканючила я.
– Если не будешь терять время зря, справишься, – отрубила Лика, – держи ручку.
– Вдруг она сломается? Дайте запасную.
Анжелика вынула из кармана еще один «шарик».
– Держи. Дверь будет заперта.
– Так в ней замка нет, – удивилась я, – просто скоба к створке прибита, она даже не захлопывается!
Анжелика прищурилась.
– Ощупывала тут все? Бежать собираешься?
– Нет, нет, – зачастила я, – да мне и некуда податься. Муж меня никогда назад не примет, я падчерицу хотела отравить. Уфф! Сказала! Сумела! Раскаиваюсь!
– Молодец, – одобрила экономка, – но надо признание при всех повторить, тогда босс его засчитает.
Я кивнула.
– Да, конечно. Дверь я не изучала, но сразу же видно, что замка нет. Хотя, это странно, в тюрьме камеры запирают.
– Тут не острог, а дом перевоспитания, – строго заметила экономка, – и если кой-чего не видно, то это не значит, что его нет.
Лика нажала на одну филенку, другая, расположенная под ручкой, сдвинулась, показалась замочная скважина. Экономка молча вышла в коридор, раздалось пощелкивание, филенка встала на место.
