Видишь, как он с Леонидом поступил? Комнату ему предоставил лучшую, икру черную, комиссарское звание… Деревянко решил, что ему счастье привалило, и сразу все дерьмо из мужика полезло, начал звезду зажигать, других гнобить, продемонстрировал свое отношение к нижестоящим. И тут Эпохов его тряпкой по морде упс! Все отнял, а икорку, от которой у Леонида печень скрутило, оставил. Теперь Лене придется голову поломать, как нормальную еду назад получить. А заодно Борис Валентинович за остальными следит. Как они себя поведут? Начнет кто-то над Леней потешаться, сам в еще худшее положение попадет.
Фантазии у Эпохова тьма! Это его воспитательный метод, давить проштрафившегося, пока тот за ум не возьмется и не поймет, что меняться надо.
– Опасная затея, – осудила я профессора, – вдруг у Деревянко острый приступ панкреатита случится? Тогда как?
Зина развела руками:
– А никак! Или выздоровеет, или помрет. Пойми, мы никому не нужны, нас сюда родные за неблаговидные дела отправили, белых овечек здесь нет. Семьи нас ненавидят, но в полицию не сдали, потому что себе неприятностей не хотели нажить.
Борис Валентинович уверяет, что через три года в группе все исправляются и могут на все четыре стороны идти. Контракт он с родственниками на тысячу сто дней подписывает, а потом свобода. Но не верится мне, что родня раскаявшихся с любовью хлебом-солью встречает. Меня, например, брат на десять километров к своему особняку с золотыми унитазами не подпустит. Вот прямо слышу, как Борис Валентинович с ним беседует: «Виталий Павлович, Зинаида осознала свои ошибки, я ее отпускаю, ждите, скоро она в родные пенаты вернется!» А Витюша орет: «Нет, нет! Нам с женой серийные маньяки не нужны.
Делайте что хотите, но видеть сестру не желаю». И куда мне деваться? Денег нет, в эту страну я въехала для отдыха, виза давно недействительна. Ну даст мне Эпохов немного валюты, ну доберусь я до Сан-Валентино, и что? Каковы мои перспективы? Хотя, думаю, Эпохов никому не звонит, он хитрый, понимает, что ни один, даже очень богатый человек не захочет ему всю жизнь за содержание преступной родни платить, поэтому и говорит:
– Контракт на тысячу сто дней, а потом я подопечного пристрою в хорошее место, вы с ним никогда не увидитесь и не услышите ничего об убийце.
Тех, кто на самом деле одумался и во всем босса слушается, оставляют в доме бесплатной прислугой. А остальных…
Зина замолчала.
– К ним приходит Сансон, – пробормотала я, – в Казалини несколько больших захоронений.
