Обычно я, подражая маме, игнорирую засранца, но сегодня вот почему-то не сдержалась.
— С чего ты взяла, что я голодаю? — высекает с презрением.
Я не знаю, как у Алаева это получается, но любая его реплика звучит будто оскорбление. Даже самая, на первый взгляд, безобидная.
— С того, что ты ничего не ешь, — отвечаю просто.
А затем кладу в рот кусочек поджаристой яичницы и с особым смаком ее пережевываю. М-м-м, пальчики оближешь.
— Я ем, — бросает безразлично. — Но только еду, которая мне нравится.
Ну вот опять. Вроде прямым текстом не обидел, но в душу поднасрал.
И маме, и мне, и, уверена, даже Анвару Эльдаровичу.
Какой все-таки мерзкий сноб! И как я могла запасть на него в клубе?"
"Дура ты, Лера, дура!
— Ясно, — киваю якобы понимающе. — О вкусах не спорят. Я слышала, что в Африке люди часто употребляют в пищу коровью кровь, а в Китае едят столетние яйца. А что предпочитаешь есть ты? Ядовитых тарантулов?
— Лера, хватит! — просит мама, недовольно поджимая губы.
Тимуру моя ирония тоже не по вкусу. Его взгляд пропитан холодной ненавистью и ощущается на коже неприятным, почти электрическим покалыванием.
В эту секунду Алаев напоминает добермана, который с непоколебимой решительностью может откусить голову. Но при этом обезоруживающе красив.
Черт! Если бы не потрясающие внешние данные, возненавидеть этого парня было бы гораздо проще. А так… Все время приходится напоминать своему поплывшему мозгу, что он мне не друг. И другом никогда не будет. Худшее, что нам светит, — это открытая война. Лучшее — отстраненность и безразличие.
Как ни странно, Алаеву хватает ума оставить мою дерзкую реплику без ответа, и я мысленно засчитываю ему очко. Ведь в данной ситуации сводному удалось повести себя по-взрослому, несмотря на мои провокационные выпады.
Надо быть умнее, Лера! И сдержаннее. Любая необдуманная выходка — козырь в рукаве Алаева.
Остаток завтрака протекает в тишине. Лишь блюдца да ложки жалобно позвякивают. Ощущение дискомфорта витает над столом.
Неприятную атмосферу разряжает внезапная трель телефона.
Анвар Эльдарович прикладывает к уху трубку и властным голосом гаркает:
— Да, Борис.
Несколько секунд он сосредоточенно слушает своего собеседника, а потом коротко кивает:
— Понял тебя. Не торопись.
А затем сбрасывает вызов.
— Лера, — взгляд мужчины обращается ко мне, — Борис попал в небольшое ДТП и не сможет отвезти тебя в институт.
Да-да, вы не ослышались, на учебу меня возит личный водитель. На шикарном глянцевом Порше. Я до сих пор в шоке.
