Так почему бы не поразвлечься с ней еще пару-тройку раз?
— Заткнись, — она шутливо бьет меня в плечо. — Я о тебе вообще не думаю!
— Врешь, — снова притягиваю ее к себе и целую.
Перед глазами до сих пор стоят Вероникины слезливые сообщения, которые она строчила мне весь июль. Там просьбы вернуться чередовались с проклятьями. Но об этом сейчас лучше не упоминать. А то она опять распсихуется.
— Тим! — раздается за спиной.
Нехотя отстраняюсь от Ланской и оборачиваюсь: навстречу нам движется Ранель. Собранный, серьезный, с мрачным выражением лица — он всегда выглядит так, словно направляется на уличную стрелку.
А татухи, рассыпанные по телу, и вовсе предают ему сходства с главарем какой-нибудь неформальной группировки.
Вот порой смотрю на Измайлова и недоумеваю, как меня угораздило сдружиться с таким фриком?
— Здорово, — когда Ран приближается, я жму ему руку. — Где шарахаешься? Первые дни учебы пропустил.
— Занят был, — отвечает коротко.
Когда речь заходит о его делах, Измайлов на удивление скуп на подробности.
А я не из тех, кто насильно лезет друзьям в душу. Мы общаемся уже второй год, а я до сих пор лишь примерно представляю, где и на что он живет. Ран — темная лошадка, но меня это мало беспокоит. Его тайны — не мои проблемы.
— Только не говори, что ты тоже тут учишься, — Вероника брезгливо морщит носик.
Измайлов ей никогда не нравился. В основном потому, что в его компании я часто забывал о границах разумного и творил всякую дичь. Нику это, само собой, бесило. Она всегда мечтала встречаться с хорошим мальчиком, но раз за разом ошибалась дверью и приходила ко мне.
— Нет, я просто за Алаевым зашел, — Ран с издевкой скалится. — Щас как возьму его, как пойдем по бабам…
— Какой же ты придурок! — Вероника закатывает глаза и, обращаясь ко мне, добавляет. — Я думала, это приличное учебное заведение. Почему сюда всякий сброд берут?
— Осторожней, детка, — треплю ее по надутой щеке. — Не хами.
— Сброд? — Измайлову явно весело. — И это говорит девчонка, которая поступила на сраный Эконом за лям рублей в год.
— Что ты имеешь в виду? — Вероника хохлится.
— Милая, не надо быть экономистом, чтобы понять, что папины деньги, вложенные в твое образование, никогда не окупятся. Вряд ли ты хоть день проработаешь по специальности. Максимум твоих амбиций — это встретить богатенького девственника, открыть ему мир оргазмов, а затем быстренько, пока он не смекнул, что кайф можно найти не только между твоих ног, женить его на себе.
