Помнится, пару лет назад, уже будучи здоровенным лбом, он решил лизнуть замерзшие качели. Зимой. Думаю, рассказывать, чем все закончилось, не нужно. Если вкратце — было много криков, мата и запоздалых сожалений на протрезвевшую от боли голову.
— О, Тимка! — вопит Веник, заметив меня. — Где ты был?"
"Спотыкаясь об собственные ноги, он спрыгивает со стола и виснет у меня на плече.
— Где был, там меня уже нет, — отзываюсь беззлобно. — Эй, слюнями-то на меня не капай!
— Да ладно, не будь снобом, — хмурится приятель. — Давай-ка лучше еще по рюмочке!
— Хватит с тебя уже рюмочек, — сажаю его в мягкий пуф и, чтобы отвлечь, вручаю джйостик от игровой приставки.
— На вот, порубись пока. Глядишь, протрезвеешь немного.
Отвязавшись от Веника, вызываю официанта и заказываю Стриплойн средней прожарки. Подливаю себе в стакан виски и плюхаюсь на диван рядом с зависающим в телефоне Раном.
— Ну как с девочкой? — не отрываясь от экрана, спрашивает он. — Выгорело?
— Выгорело, но с другой.
— Чего так? — хмыкает. — Жестковата оказалась телочка? Не по зубам?
— По зубам получишь ты, если будешь много говорить, — осаждаю.
— А баба просто дурная. С тараканами.
— Вот уж не подумал бы, что Алаев испугается безобидных насекомых, — ржет этот осел.
— Ран, — повторяю предостерегающе. — Угомонись.
— Да ладно, брат, чего какой серьезный, — откидывается на спинку дивана. — Чилим же. Расслабляемся.
Ага, как же, расслабишься тут. Стоит мне вспомнить эту ненормальную Леру-холеру, которая меня чуть импотентом не сделала, как желваки невольно напрягаются и начинают ходить ходуном.
Какая же все-таки наглая и спесивая баба! На ее фоне даже разбивающая телефоны Карина кажется не такой уж психопаткой…
Ай, ладно, к черту эту лягушку пучеглазую. Еще думать о ней не хватало. Дуры они и в Африке дуры. Ничего с ними не поделаешь.
Глава 6
Тимур
— Где тебя, гаденыш этакий, носит?! — вопит отец в трубку, когда я звоню ему, засунув симку в новый, только-только купленный телефон. — Я до тебя все утро дозвониться не могу! Опять бухал всю ночь?! Признавайся!
Я прямо вижу, как старик, гневно распаляясь, брызжет слюной и наливается краской.
Эта картинка была у меня перед глазами сотни раз. Поэтому я могу представить ее на удивление живо.
— Ну, бухал, и что? — отвечаю с вызовом.
На самом деле пил я мало, а в отель вернулся уже окончательно протрезвевшим. Но бате об этом знать необязательно. Он всегда думает обо мне хуже, чем я есть на самом деле. Так пусть и этот случай не станет исключением.
