Ее пальцы выводили рисунок вдоль моей спины, а сама она сделала еще один выдох. Всё ещё гадая о мотивах ее поступка, я решил, что ей так просто удобнее. Хотя теперь она больше не видела группу, ведь моя грудь почти закрывала всю видимость, так что дело, наверное, не в удобстве.
Наслаждаясь моментом, я наконец расслабился, обнимая ее, и мне стало так комфортно. Это тепло было жарче, чем солнце, зависшее высоко в небе. Как бы я не оправдывал ее и свои мотивы, я знал, что переступил слишком много границ, но не мог остановиться.
Держа ее в своих руках, просто держа ее, я чувствовал себя лучше, чем за всю свою жизнь. Я просто хотел обнимать ее так долго, как это было возможно, хотя у меня не было какой-то веской причины делать это.
Я знал, что Денни вряд ли обрадовался бы, увидев нас сейчас, и последнее, что я хотел в этой ситуации, это причинять боль Денни, но черт возьми… мне было это нужно, и в данный момент я собирался побыть эгоистичным засранцем.
Закрыв глаза, я гладил по ее спине и вдыхал пьянящий аромат ее кожи.
Я никогда не испытывал ничего подобного и отчаянно хотел сохранить это чувство, хотел, чтобы это никогда не заканчивалось. Прости, Денни, но я не могу просто взять и отпустить Киру. Но всё-таки пришлось.
Мы прервали наши объятия до того, как ребята вернулись. Я не хочу, чтобы они навыдумывали чего-нибудь. Ну, чего-нибудь больше, чем они уже думали. Держаться за руки в таком месте вроде как безобидно, тем более что парни уже видели нас, поэтому я продолжал крепко держать Киру.
Я уже хотел поскорее пробраться к следующим исполнителям, но не для того, чтобы послушать музыку, а чтобы снова почувствовать эту связь с Кирой. Прикасаться с ней, держать ее в своих руках, обнимать. Это были чувства, до этого чуждые мне, и я так отчаянно хотел впитать каждую секунду рядом с ней."
"Перебираясь от площадки к площадке, мы с Кирой каждый раз становились всё дальше от сцены. Парни же наоборот всегда пробирались в самый эпицентр событий.
Поэтому, оставшись с Кирой вдвоем, я снова прижимал ее к себе. Ее голова над моим сердцем, руки обвивают ее спину, пальцы касаются грудной клетки. Потребовалась вся моя сила воли, чтобы не наклонится и не поцеловать ее в макушку. Но я всё-таки позволил себе прижаться щекой к ее волосам. Это был рай. Чистое, болезненное наслаждение. Но как бы хорошо это не было, каждая клеточка внутри меня кричала о том, как это неправильно.
