Целуя ее волосы перед тем, как задремать, я признался ей, как мне жаль и как я любил ее, и она ответила мне тем же. Вот так мы и исцелились, так и нашли баланс. Мы позволяли себе злиться, снова и снова вспоминать то, что причинило нам боль, если это было необходимо. Мы проговаривали всё вместо того, чтобы отмахиваться, будто ничего не было, пока в конце концов болезненных разговоров стало все меньше, и хорошее в наших новых отношениях перевесило всё, что было до.
Мы с Кирой по-прежнему не занимались сексом, но многое позволяли своим рукам.
Мы часто оказывались на какой-то стадии раздевания — моя футболка, ее рубашка, что-то всегда оказывалось снятым, когда мы были одни. И хотя мне нравилось доводить Киру до предела, игриво отстраняясь и говоря ей, что нам нужно притормозить, я был готов снова быть с ней, и эта болезненная потребность в ней росла каждый раз, когда мы касались друг друга.
Часть меня хотела подтолкнуть нас обоих к точке невозврата, но большая часть хотела, чтобы мы оба были готовы к этому.
И эмоционально, и физически. И я не хотел быть инициатором. Мне хотелось, чтобы Кира сама пришла к этому. Хотелось, чтобы она смело и уверенно высказала свое желание заняться со мной любовью.
Эван считал наше воздержание странным, но поскольку сам даже еще не поцеловал Дженни, предпочитал не болтать об этом. Я как раз собирался высказаться по этому поводу, когда Кира подошла ко мне в баре однажды вечером с румяными щеками и ошеломленным выражением лица.
— Ты не поверишь, кого я только что видела в подсобке.
Вообще-то я прекрасно понимал, о ком может идти речь, так как их флирт стал куда откровеннее в последнее время, но я притворился дурачком, чтобы подразнить Киру.
— Хм… Анну и Гриффина? — я приподнял бровь. — Хочешь, помогу промыть глаза? — мой взгляд скользнул вниз по ее телу. — Или могу, например, спинку потереть?
Ее щеки покраснели еще больше, когда она хлопнула меня по плечу.
— Нет… — лицо Киры снова посветлело. — Эвана и Дженни! Они много флиртовали в последнее время, но они реально целовались и… все такое…
Она отвела взгляд, и мне стало интересно, что же такое они там делали.
Молодцы. Давно пора.
— Этого я и ждал, — усмехнувшись, ответил я.
Эван вернулся к столу незадолго до выхода на сцену. Я улыбался, пристально глядя на него. Он долго не обращал на меня внимания, а потом со вздохом посмотрел в мою сторону и ровным голосом спросил:
— Что?
— Ничего не хочешь мне сказать? — поставив локти на стол, я наклонился вперед.
