Не в этот раз, Кира.
Мои глаза горели, когда я снова посмотрел на нее. Если я мог сдержать гнев, было бы не так больно.
— А я? Мы просто продолжим с того места, где остановились? До того, как ты бросила меня снова ради него?
— Келлан… — глаза Киры затрепетали и закрылись.
Слезы жгли мои глаза, когда отчаяние билось, разрушая стену гнева; и в какой-то момент я перестал его сдерживать.
— Я больше так не могу, Кира.
Она открыла глаза, и я увидел в них агонию, но уже не мог остановиться. Сорви пластырь-помоги.
— Я собирался позволить тебе уйти той ночью. Я же сказал, что отпущу тебя, если ты этого хочешь, и когда ты сказала… — я со вздохом закрыл глаза. — После этого я даже не мог найти в себе силы солгать Денни, когда он увидел нас.
Открыв глаза, я сосредоточил взгляд на наших руках.
— Я знал, что Денни захочет убить меня, когда он услышит правду, но я не мог сопротивляться ему. Я причинил ему такую боль, что не мог найти в себе сил причинить ему боль еще и физически. Что мы с ним сделали… Он самый милый парень, которого я знал, самый близкий к подобию настоящей семье, что у меня когда-либо была, и мы превратили его в моего…
Я закрыл глаза, когда воспоминание об отце слилось с образом Денни, когда он напал на меня.
Да, это сделал я. Я заставил его разозлиться. Я создал монстра.
— Думаю, что часть меня хотела, чтобы он избил меня… — я поднял глаза на Киру. — Из-за тебя, потому что ты всегда выбирала его. Ты никогда не собиралась выбирать меня всерьез, но ты все, что у меня когда-либо…
Я сделаю все для тебя.
Почему бы тебе не сделать то же самое?
Отвернувшись, я проглотил ком в горле.
— Итак, теперь, когда он оставил тебя, выбор больше не за тобой, и я получаю тебя? — пыл вернулся в мой голос, когда я использовал гнев как средство защиты. — Я твой утешительный приз?
Это все, чем я когда-либо был?
Кира открыла рот, шокированная моими выводами. Какой еще может быть вывод, если ты бросила меня, Кира? Она открыла и закрыла рот, так и не произнеся ни слова. Тяжело спорить с правдой.
— Так я и думал.
Я глубоко вздохнул, сбавив обороты бессмысленного гнева.
— Кира, мне так жаль…
Мне так жаль, что мы не уехали, когда у нас был шанс. Я бы хотел, чтобы Денни не вернулся тогда из Тусона. Хотел бы, что ты приехала сюда без него, и я бы влюбился в тебя по-честному, без сожаления, вины, боли.
Зная, что мои желания также бессмысленны, как и гнев, я не стал озвучивать свои мысли. Вместо этого сказал.
— Я решил остаться в Сиэтле.
