Может быть, он изменит историю. Возможно, мне придется пригрозить, что я вышвырну его из группы. Вообще-то, это можно сделать в любом случае.
— Нет! — воскликнула Кира. Опасливо оглянувшись на дверь, она прикрыла рот рукой.
Я растерянно нахмурился. Почему ее волновало то, что я мог выгнать Гриффина?
— Хочешь, чтобы я его оставил?
Опустив руку, Кира слегка улыбнулась мне, но тут же нахмурилась.
— Нет, я не хочу, чтобы он знал, — ни за что! Он не станет молчать. Он расскажет всем и каждому, в жутких подробностях.
И Денни скажет! Пожалуйста, даже не думай…
Она действительно в панике. Пытаясь ее успокоить, я положил руки ей на плечи.
— Ладно. Хорошо. Кира, он ничего не узнает, — когда она вздохнула с облегчением, я добавил: — Все равно это неважно. Он уже рассказал слишком многим. Прости, но Денни узнает, что ты ему соврала, и заинтересуется почему.
Она посмотрела на меня так, будто я ее спасательный круг. Как будто у меня были ответы на все вопросы. Эх, если бы.
— И что тогда? Сколько мы протянем?
— Как скоро Денни выяснит, что мы переспали?
Вот уж вопрос дня, не так ли? Я снова переплел наши пальцы.
— Я думаю, к утру, если ты проторчишь здесь со мной всю ночь.
Усмехнувшись, я коснулся щекой ее макушки и почувствовал, что Кира расслабилась. Моя шутка немного разрядила обстановку. Хотя в ней было много правды. Нам нужно поскорее вернуться в дом.
— Не знаю, Кира, — вздохнув, продолжил я. — Может быть, несколько часов? Максимум — пару дней.
Это ее встревожило. Отступив назад, Кира пробормотала:
— Часов? Но… У него нет никаких доказательств.
Ему в голову не придет…"
"Ее глаза были великолепны в лунном свете — этот глубокий, темно-зеленый цвет, окруженный золотисто-коричневыми вкраплениями. Они блестели от страха, но за тревогой я отчетливо видел привязанность. Глубоко укоренившуюся привязанность… ко мне. Этот взгляд объяснял всё без единого слова. Отпустив руку Киры, я провёл пальцем по ее щеке.
— Кира… Все у него есть, прямо здесь.
Глаза не лгут, а твои говорят, что ты любишь меня.
— Что мы делаем, Келлан?
Она взглянула на дом, словно боялась, что Денни услышит нас. Может, и стоило бы. Может нам нужно войти в дом рука об руку, разбудить его и сказать, что жизнь, которую он знал, закончилась. Что мы оба предали его.
Мое сердце замерло от одной только мысли. В голове зазвучал голос из прошлого, закрутились воспоминания: Денни с разбитой губой, опухшей и окровавленной «благодаря» моему отцу. Это был удар, предназначавшийся мне.
