- И что с того? Почему ты в праве украсть мою машину? — придя в себя, крикнул я.
- Я ее позаимствовала, - задрав подбородок еще выше, возразила она. — Чисто по-дружески, разве это не принято?
Прекрасно. В этом-то и суть нашей проблемы, не так ли? Между нами всегда было чуть больше, чем дружба.
Заметив выпуклость в переднем кармане ее джинс, я сунул туда руку и забрал ключи.
- Эй! - крикнула она, пытаясь отпихнуть меня.
Но ключи уже были при мне. Сжимая связку, я поднес прямо к ее лицу. Я не хотел говорить то, что крутилось в моей голове, но в гневе все вырвалось наружу.
- Мы не друзья Кира. И никогда ими не были.
Развернувшись, я умчался прочь от нее. Я знал, что она поймет меня неправильно и воспримет эти слова как оскорбление, но я был слишком зол чтобы вернуться и объяснить, что к чему. Она слишком далеко зашла.
Выйдя из бара, я тут же почувствовал себя полным дерьмом. Но я ведь сказал лишь то, что действительно считал правдой. Может быть, на долю секунды нас и можно было назвать друзьями, но, когда Денни уехал из города, всё изменилось.
Мы изменились. Дружбу невозможно вернуть, когда ты влюбляешься в своего друга. А я любил ее так сильно…
Добравшись до дома, я нырнул в свою комнату, закрыл дверь и включил музыку. Мне нужно подумать. Побыть одному. Меланхоличные мелодии, игравшие на фоне, вдохновили меня писать, и я достал свой блокнот. Большинство написанных в нем текстов были полной ерундой, но кое-что может сгодится. Одна из строчек особенно бросилась в глаза: ты никогда не узнаешь меня, ведь я тебе никогда не откроюсь.
Разве это не правда? Почему на бумаге быть откровенным намного проще?
На следующее утро я проснулся рано, все еще сжимая в руке блокнот. Недописанный обрывался текст внизу страницы. Глядя на криво нацарапанные строчки в тусклом свете ночника, я пытался вспомнить, о чем я думал, когда писал это. Однако момент был упущен, слова навсегда позабыты. А текст стал очередной лирической жертвой моего подсознания.
Соскользнув с кровати, я начал свою утреннюю тренировку.
Когда мой пресс уже горел, я переключился на руки. Закончив с отжиманиями, я понял, что верхняя часть тела аж подрагивает от напряжения. А нервы натянуты до предела. Мне нужно что-то сказать Кире. Я не мог позволить своим грубостями встать между нами. Нам и так хватает неприятностей.
Я побрел вниз, пытаясь найти силы, чтобы налить кофе, но сил не хватило. Я рухнул за стол обхватил голову руками, придумывая, что сказать Кире.
