Ей нельзя идти домой пешком в таких условиях, она может вообще не добраться живой. Надеюсь, она не ушла слишком далеко. Господи, хоть бы с ней все было хорошо.
К счастью, я заметил ее практически сразу, она отошла от бара всего на квартал. Она дрожала от холода, прижимая руки к груди, и была насквозь промокшей. Неужели она и правда собиралась вот так идти до самого дома? Это какой-то детский сад. Пусть и дальше игнорирует меня, сидя в машине, так она хотя бы будет в тепле и сухости. И какого черта она так злится на меня?
Сместившись к обочине, я продолжал ехать вровень с Кирой.
Пораженный ее упрямством, я наклоняюсь и опускаю стекло.
— Кира, садись в машину.
Она впилась в меня пронзительным взглядом.
— Нет, Келлан.
Скрипя зубами, я посмотрел вверх. Боже, дай мне терпения, чтобы найти подход к разъяренной женщине. Снова взглянув на нее, я произнес так спокойно, как только мог:
— Льет же. Залезай в машину.
— Нет.
Господи, конечно же ей нужно все усложнять. Что ж, я тоже умею упрямиться, если нужно.
И ни за какие коврижки не оставлю ее здесь одну.
— Ну, тогда я так и поеду следом до самого дома.
Ну давай, Кира, скажи, что я блефую. Потому что это не так. И она, кажется, поняла это. Вздохнув, она остановилась.
— Поезжай домой, Келлан. Со мной все будет в порядке.
Затормозив, я склонился к рулю. Неужели она действительно готова рисковать жизнью только для того, чтобы не общаться со мной? Это вообще-то не самый безопасный район города.
— Нет, одна ты домой не пойдешь. Это опасно.
Закатив глаза, она продолжила путь.
— Все будет хорошо, — повторила она.
Я просто смотрел, как ее подтянутая дрожащая фигура удаляется от меня, и раздражение затмило беспокойство. К черту все, я просто втащу ее в машину, если она не сядет сама. Ворча, я нажал на газ и уехал вперед.
— Чертовски упрямая женщина, — пробормотал я, резко завернув за угол. Шепча себе под нос ругательства, я припарковался у тротуара, заглушил мотор, закрыл окно и вышел из машины.
Кира уставилась на меня, когда я направился к ней.
Она удивлена, что я решил не дать ей умереть от пневмонии или рук какого-нибудь отморозка? Каким же черствым кретином она меня считает?
И хотя на мне была куртка, я промок до нитки, пока шел до того места, где стояла Кира. Злость усиливалась с каждым шагом. Упрямиться ради самого упрямства глупо. Я ведь ничего ей не сделаю, если она сядет в машину. Тогда в клубе она четко дала понять, какой сделала выбор. Она уехала с ним, она хотела его. Я понял.
