Забравшись в машину, я снова задумался об отъезде. Я мог бы уехать отсюда и постараться забыть, хотя знал, что это невозможно. Кира всегда будет в моей голове, с того самого первого дня и до конца жизни. Я буду любить ее всегда.
Я отправился на репетицию к Эвану, а после остался у него, когда все ушли к Питу. Я не хотел сейчас видеть Киру. Пока не мог. Пока нет. Я все обдумывал то, что она сказала. Ее слова никак ни связались с поступками. Душой и сердцем она молила, чтобы я не бросал ее. Она просила тогда на стоянке, чтобы я остался не просто потому, что ее влекло ко мне.
Там в ее глазах было что-то большее. Она бы определенно не стала рисковать отношениями с Денни ради простого интереса.
Я уставился в потолок, погруженный в собственные мысли, когда услышал, щелчок входной двери.
— Келл, ты все еще здесь? Что случилось? Я думал, ты сказал, что выезжаешь следом за нами?
Эван вошел в квартиру, недоумевая, почему я всё еще здесь.
Симулируя зевок, я моргнул и сел.
— Который час? — спросил я.
— Должно быть, я заснул.
Когда ребята отправились в бар, я сказал им, что хочу поработать над кое-каким текстом, который я только что придумал, и что присоединюсь к ним, когда закончу. Не желая мешать моему творческому процессу, они без вопросов дали мне пространство, в котором я нуждался.
Однако, я ничего не сочинял. Да и как, черт возьми, я должен был это сделать, если мысли в моей голове вращались на запредельной скорости. Невозможно было вычленить из общего их потока что-то пригодное для лирики.
Я чувствовал себя паршиво, что приходилось врать парням, но сказать, что не хочу увидеться с Кирой, я тоже не мог. Эван подошел к дивану, пока я потягивался.
— Уже довольно поздно, приятель. Мы были у Пита до закрытия, — он криво улыбнулся. — Ты пропустил, как Гриффина обхаживала горячая блондинка. Это было… то еще шоу.
Он засмеялся, затем указал на листки бумаги рядом со мной.
Да, я не просто соврал, но и для правдоподобности, взяв блокнот.
— Ты закончил то, над чем работал?
— Да, почти, — выхватив блокнот, ответил я.
— Можно прочесть? — Эван, казалось, искренне интересовался новой песней, которой как бы и не существовало.
Нахмурившись, я вцепился в свой блокнот.
— Она еще далеко не готова. Еще немного и обещаю, ты будешь первым.
Эван кивнул. Он, несомненно, уважал мой творческий процесс, чтобы не надоедать. И я оценил это, но почувствовал себя еще более виноватым за свою ложь.
