Кира включила воду и намочила полотенце. Когда она поднесла его к ране, я втянул воздух; было холодно и больно. Кира же ухмыльнулась в ответ на мою реакцию, что на самом деле было забавно.
— Ты такая садистка, — пробормотал я.
Ей не понравились мои слова, и она состроила такое выражение лица, которое, как ей казалось, выражает ее недовольство. На самом деле, она была чертовски милой. Я засмеялся.
Прикасаясь ко мне, теперь уже нежнее, она спросила:
— О чем ты только думал, когда полез на парня с ножом?
Я боролся с обжигающей болью и надеялся, что ее пытки скоро закончатся, а то я всерьез начну хныкать и это будет действительно неловко.
— Ну, очевидно, я не знал, что у него есть нож.
Кира крепко прижала полотенце к моему боку, пытаясь остановить кровь.
— Я не собирался позволять ему лапать тебя.
Я снова разозлился, вспоминая его лапы на ней. Ублюдок. Надеюсь, сейчас у него хотя бы болела голова.
Мы с Кирой смотрели друг на друга не отрываясь, и вся злость испарилась. Она была такой красивой, такой заботливой, теплой.
Она потрясающая. Через мгновение она убрала полотенце и удовлетворённо улыбнулась. Я посмотрел и увидел, что кровотечение остановилось. Хорошо. Я ненавидел больницы.
Когда Кира наложила повязку рану, я не мог не поддразнить ее.
— Никто не имеет права тебя касаться, если и мне нельзя. Это против правил.
Я рассмеялся, а Кира хлопнула меня по повязке. Боль снова пронзила мой бок, и я сделал мысленное замечание никогда не дразнить женщину, когда она оказывает тебе первую помощь.
На ее лице появилось раскаяние, и она нежно погладила пальцами край повязки.
— Ну, это было глупо, ты ведь мог серьезно пострадать, Келлан."
"Кира тяжело сглотнула и было понятно, как на самом деле она испугалась. Значит, она бы грустила по мне, если бы я умер. Удивительно, но эта мысль успокаивала.
Схватив ее за пальцы, я прижал ее руку к груди.
— Лучше я, чем ты, Кира»
Я даже не могу представить, чтобы я делал, если бы с ней что-нибудь случилось. Даже думать не хотел об этом.
Мы снова стояли, не отрывая глаз друг от друга. Ее глаза были глубокого зеленого с коричневыми вкраплениями. Я мог легко потеряться в них.
— Спасибо, что присматриваешь за мной.
Как бы мне хотелось поцеловать ее. Это был единственный способ по-настоящему поблагодарить ее. Но она не хотела, и я уважал это мнение. Но несмотря на ее отказы, сейчас, рядом со мной, она задержала дыхание и отвела взгляд, краснея.
— Уже можно одеваться, — пробормотала она еле слышно.
