Я не хотел это видеть, но не мог оторваться и изо всех сил старался держать себя в руках. Хотя больше всего мне хотелось закричать, чтобы он отошел от нее, но я не произнес ни слова. Если бы Денни узнал о нас, разрушится не только его счастье. Наша дружба тоже будет уничтожена.
— Ладно. Дашь знать, когда проголодаешься. Я приготовлю что захочешь, — улыбнувшись, сказал Денни и ушел в гостиную валяться перед теликом. Я бы облегченно вздохнул, но желудок словно свело. Кира пойдет к нему или останется со мной?
Как ни странно, она осталась.
Но судя по тому, как она опустила голову, осталась она только из чувства вины. Печально, что этого мне достаточно. Я кашлянул, и Кира вздрогнула, словно забыла, что я все еще здесь. Ауч, это больно. И смотреть на Денни, пребывающего в блаженном неведении, тоже больно. Я самый ужасный человек на свете. Мне правда не хочется причинять ему боль… Но я так сильно хочу быть с ней. Я люблю ее и хочу только одного — чтобы она любила меня. Хоть немножко, мне нужен лишь маленький кусочек тех чувств, что она испытывает к Денни.
Это все, что мне нужно. Неужели я прошу слишком многого?
Когда я снова взглянул на Киру, она все так же смотрела на меня. Рассматривала мою футболку, будто представляя меня без нее. Может, вспоминала, как проводила ногтями по моей спине. Быть может, ей хотелось это повторить. И я бы наверняка ей это позволил. Я бы принял все, что она сможет мне дать, не важно, насколько много или мало. Тело отзывалось даже на мысль о ее прикосновениях, и в какой-то степени мне даже хотелось, чтобы Кира увидела, что она со мной делает.
Вот как сильно я тебя хочу.
Криво улыбнувшись, я почувствовал, что теперь, когда Денни ушел, ревность и вина отступают. Уединение немного помогало. Когда мы остались вдвоем, я на секунду позволил себе представить существуем только мы, вместе. Кира покраснела и отвернулась. Должно быть, она думала о том же, о чем и я, о том, как мы были вместе. Она хотела быть со мной. И, черт возьми, я хотел снова овладеть ею, и плевать на то, что это будет значить для Денни.
И если она думала об это… Может, ей тоже этого хотелось.
— Не поздновато ли скромничать? — дразнясь, прошептал я. Если ты позволишь, я умею дразниться немного иначе.
— Ты совсем рехнулся? — прошипела она, провалив попытку говорить потише. Моя улыбка стала шире. Да, скорее всего я рехнулся, с влюбленными такое случается. Успокоившись, она спросила: — Что ты здесь делаешь?
Я игриво склонил голову на бок.
