Кира почти всегда краснела и уходила. Гриффин любил смущать ее, и я составлял ему компанию в этом.
Чуть позже я услышал вопрос от Эвана, когда мы были у него:
— Зачем ты придираешься к Кире?
Мои глаза стали ледяными, когда я услышал знакомое имя из его уст. Я лежал на диване, он на своей кровати, читал.
— Я не придираюсь. Тебе кажется.
Эван захлопнул книгу и встал.
— Нет, именно этим ты и занимаешься. Ты ведешь себя как придурок. Зачем? Почему ты на самом деле здесь, а не дома, Келлан?
Я вздохнул. Снова тысячи почему завертелось в моей голове.
Завтра придется сваливать от Эвана чтобы он не заподозрил. А пока надев свою маску безразличия, я развел руками и произнес:
— Да брось, Эван. Я немного подурачился с Гриффином. Больше чем обычно. Но ты же знаешь, что он идиот и девяносто процентов его историй выдуманные.
— Да, это точно, рассмеялся Эван. — Не думаю, что Кира понимает это. Может, при ней стоит притормозить.
— Конечно, — улыбнулся я. — Я не пытался поставить ее в неловкое положение или что-то в этом роде.
Лишь сделать ее несчастной. Как и я сам.
На следующее утро я был дома. Пока мы с Кирой не виделись, не разговаривали или еще как-либо контактировали дома было практически как у Эвана. Это было прекрасно. Просто замечательно.
Я открыл входную дверь и замер. Мои соседи уже бодрствовали. Причем бодрствовали очень активно, занимаясь непонятно чем на моем диване. Хотя однажды я счёл это забавным, сейчас мне было ни хрена не весело. Боль сковала мой желудок так, что я снова почти сложился пополам.
Но я оттолкнул ее. Кира гребаная шлюха. Она использовала меня. Я ненавижу ее. И безумно скучаю.
Мы встретились с ней взглядом. Она сидела на коленях у Денни, запустив пальцы в его волосы. Я вспомнил как она сжимала мои волосы в своих руках. И ненависть подменила все остальные чувства. Чертовка причинила мне столько боли.
Я нацепил ухмылку и одарил ею Киру, в это время Денни наконец-то заметил меня. Я быстро сменил ухмылку на любезную улыбочку.
— Доброе.
— Ты вернулся, приятель?
Денни гладил ее бедра.
В моей голове всплыли картинки, когда ее ноги были обвиты вокруг меня. Боже это было прекрасно. Она была хороша. Но всё это было ненастоящим для нее. Просто способ забыться. Чертова сука.
Глядя только на Денни, я произнёс:
— Да, я был в ауте.
Я переключил свой взгляд на Киру на слове «аут». Понимай как хочешь. Мне плевать.
Кира, казалось, чувствовала себя неловко на коленях у Денни, поэтому попыталась отсесть. Он рассмеялся, обняв ее рукой.
