Полина сегодня прилетит в Москву с доверенностью, оформите все как надо. Я позднее подключусь.
Затягиваюсь сигаретой и выпускаю струю дыма в воздух. Ноль расслабления. Все мысли опять о Ласке. Не знаю, в чем причина. Возможно, в ее искренности, наивности, мягкости. У меня от Насти напрочь срывает голову. Теперь даже еще сильнее, чем несколько лет назад.
— Ты шутишь? — вскидывается Тит. В трубке слышится отборная ругань.
Рахманинов недоволен, что не прилечу. Плевать. Осталось урегулировать вопросы с банком, поставить подписи в нужных местах и проследить, чтобы не вышло заминки с платежами.
Без меня разберутся. Сейчас есть дела поважнее.
Завершаю разговор и набираю сообщение Полине, чтобы подъехала к нашему юристу за бумагами и летела в Москву сегодня вечером. Без меня.
Получив СМС, она тут же перезванивает."
"— Николай Сергеевич уже час ждет и не может с тобой связаться. Ты куда сорвался? У тебя так-то постельный режим и капельница, помнишь? И что значит «без меня»? Ты с нами, что ли, собирался лететь?
— С кем это с вами? — хмурюсь я.
— Александр Вениаминович урегулировал свои вопросы и просил сообщить, когда я полечу обратно. Твои родители собирались со мной… — По голосу слышно, что Полина устала и растеряна.
Теперь мне требуется пара мгновений, чтобы уложить в голове ее слова.
Со стороны мы идеальная семья. Оба с мозгами, молодые, успешные, уважающие друг друга самодостаточные люди, у которых не дом, а полная чаша. Только кроме современного навороченного ремонта с дорогими побрякушками в этой чаше ничего больше нет: ни детского смеха, ни наших счастливых улыбок, ни совместных вечеров, ни страсти.
Во мне бурлит огонь, адреналин шпарит по венам и вспарывает нутро после секса с другой женщиной. Это же пиздец. Край.
— Вова, — зовет Полина, потому что я долго молчу. — Он ведь твой отец. Когда с тобой произошло несчастье, Александр Вениаминович тут же прилетел в Питер и помог все организовать, найти лучших врачей.
Я сильно растерялась, все из рук падало, а он был рядом, не отходил от двери в реанимацию, пока ты не пришел в себя. Знаю, вы с отцом отдалились друг друга и почти не общаетесь, но так неправильно. Ты должен…
— Блядь, Полина, он и тебе мозги, что ли, промыл? Ничего и никому я не должен, — обрываю ее, начиная раздражаться.
Всегда это происходит, когда тема касается моего отца. В свете последних событий я ненавижу его еще больше.
