Ян будет свои вопросы решать в Москве, а мы с мелочью к тебе заглянем. Андрюша до сих пор стонет, что ему некого доставать и они с Арсом поменялись местами. Кто бы мог подумать.
— Боже… Какая замечательная новость! Я так по вам соскучилась!
Мы еще немного болтаем с Аленой, а потом я сажусь за учебники, пока няня развлекает Дениса. Не могу толком ни на чем сконцентрироваться. Но спустя несколько минут погружения в текст, меня затягивает, и я занимаюсь до самого ухода Татьяны Павловны. Спать ложусь поздно — бессонница.
Так проходит еще три дня, Никита часто звонит и настойчиво предлагает выйти на прогулку. Я, сдавшись, соглашаюсь встретиться с ним в кафе. Заканчивается все очень непредсказуемо и ярко. Щербаков накидывается на меня, сжимает в своих руках. Мы целуемся в его машине, словно подростки. Меня захлестывает давно забытыми эмоциями. Это так волнующе! Но идиллию прерывает входящий звонок. Номер неизвестный.
— Нужно ответить, — говорю я, отстраняясь от Никиты, и нажимаю зеленую кнопку.
— Настя? — звучит в трубке отдаленно знакомый голос.
— Я от Третьякова. Владимира, — тут же уточняет мужчина. — Меня зовут Титомир. Ты, наверное, меня не помнишь?
Тит Рахманинов, лучший друг Володи. Помню я, конечно. Все.
— Как его состояние? Он… Ему стало хуже?
Сердце пускается в бешеный галоп. Горло сковывает спазм.
— Все нормально, — заверяет Тит. — Вчера вечером Вову вывели из медикаментозного сна. Сотряс он получил приличный. Сломано два ребра, да и вообще выглядит сильно помятым. Еще недельку-другую даст врачам над собой поиздеваться, а потом начнет рваться в бой.
— Куда?
— На работу. Вова попросил связаться с тобой и кое-что передать. Я могу подъехать?
Смотрю в окно на горящие окна своей многоэтажки. Продолжать вечер с Никитой я и так не планировала. Встречаться с другом Володи — тем более. Но как же радостно от долгожданной новости, что Третьяков пришел в себя и с ним все в относительном порядке!
— Да, конечно. Заезжай.
— Отлично. Скоро буду на месте. Адрес у меня есть.
Я сжимаю в руке телефон, чувствуя облегчение такой силы, словно с плеч упала многотонная плита.
— Кто это был? — спрашивает Никита.
Жаль, что ему пришлось услышать разговор о другом мужчине. Впрочем, это не мои проблемы.
— Настя? — зовет Щербаков, когда долго не отзываюсь.
Кажется, что в его голосе слышна ревность. Я поворачиваюсь и не могу сдержать улыбки. Насупив брови, Никита смотрит исподлобья. Нет, мне не кажется. Действительно ревнует.
— Это неважно.
