С этим мужчиной меня связывает великое чувство. Огромная любовь… А когда он берет на руки нашу дочь, пишет вместе с сыном картины по вечерам… О да, Владимир еще и талантливый художник! — Я таю от нежности, ею наполнена каждой моя клетка. — Не знаю, как принято на подобных мероприятиях, уместны ли здесь такие слова, ведь к бизнесу они не имеют отношения, но Владимир — лучшее, что могло случиться со мной. Спасибо тебе, любимый. — Часто-часто моргаю, чтобы не дать вытечь слезам. Эмоции переполняют.
Зал аплодирует.
Вова, закусив губу, не сводит с меня горящего взгляда. Я спускаюсь со сцены и собираюсь подойти к Алене, но сзади доносится голос Александра Вениаминовича.
— Хорошая речь, — хвалит отец Вовы.
Я оборачиваюсь, встречаясь с ним взглядом. Впервые его глаза не такие холодные и колючие.
— Потанцуем? — предлагает Третьяков-старший.
— Давайте, — соглашаюсь я на пике эмоций.
— Ты не против, если я тоже кое-что скажу? — спрашивает он, ведя в танце.
— Если только что-нибудь приятное. Не хочется омрачать этот вечер.
— Иной раз сложно принять какие-то вещи, но понять… почему бы и нет? Думаю, будь Игорь жив, он был бы за вас сегодня рад.
— Александр Вениаминович, давайте не будем…
— Надеюсь, ты умеешь хранить тайны? — перебивает Вовин отец.
— Будьте уверены, все сказанное останется между нами.
— По прогнозам врачей, мне осталось недолго. Собирали консилиум, назначили лечение, но я отказался. У меня и до болезни был не самый простой характер, а сейчас и подавно. Те слова четыре года назад и мой поступок… — Александр Вениаминович ненадолго замолкает.
— Должен признать, это было большой ошибкой. Когда я увидел, как мой сын смотрит на тебя, пока ты произносишь свою речь, я это осознал. Да и ты на Володю смотришь точно так же.
— У вас разве по-другому было с Ольгой Георгиевной?
— У нас договорной брак. Но мы привыкли и, как видишь, даже полюбили друг друга. Я думал, что ты для моего сына временная блажь, поэтому был против его развода с Полиной. Сильно заблуждался на этот счет.
— В голосе Александра Вениаминовича слышится тоска.
Пусть это всего лишь слова. Возможно, Вовин отец говорит это лишь потому, что ему недолго осталось и он не хочет уходить из жизни с грузом вины. Мне все равно. Я обнимаю его чуть сильнее, показывая свои эмоции. Давая понять, как много значит для меня его признание.
Какое-то время мы молчим, двигаясь в такт музыке. В носу щиплет, опять хочется расплакаться. Второй раз за вечер.
